– Петр Михайлович Пронин, – с придыханием сообщила Леночка, – очень, очень, очень известный актер, настоящий…
Но я, недослушав, выскочила наружу и закричала:
– Петр Михайлович!
Артист соблаговолил повернуть голову.
– Что угодно?
– Я не Люка.
Пронин вздернул брови, вытащил из кармана куртки очки и принялся внимательно изучать мое лицо, потом спокойно признал:
– Верно, удивительное сходство.
– Хорошо знаете Люку?
– Любезнейшая, – пробасил Петр Михайлович, – по какой причине я обязан удовлетворять ваше любопытство?
Я ткнула пальцем в облезлую, дрожащую собачку.
– Не жаль псинку? Молодая совсем, а облысела.
– Да уж лечил, – отмахнулся Пронин. – Говорят, аллергия такая, вроде в Москве воздух ядовитый.
Я хмыкнула. Последнее время у врачей стало модно валить все на плохую экологию, скрывая тем самым собственную необразованность и глупость.
– Предлагаю бартерную сделку: вы рассказываете мне о Люке, а я даю телефон ветеринара, который абсолютно точно вылечит это несчастное создание от облысения.
– Что? – не понял Пронин.
– Опытные врачи знают, как вылечить собаку от этого недуга. Соглашайтесь.
Петр Михайлович крякнул:
– Уговорили.
Мы вернулись в подъезд и поднялись на пятый этаж.
Холл и кухня в квартире артиста были оклеены старыми афишами.
– Я бы вам посоветовал не слишком долго маячить в нашем доме, – усмехнулся Пронин, усаживаясь за стол. – Побить могут. Есть тут парочка особо нервных…
– За что?
Петр Михайлович вздохнул.
– За дело. Ваша родственница – натуральная мошенница.
Как мы ей первое время сочувствовали, жалели, в члены кооператива приняли. Старик Греков всех уламывал: помогите девочке квартиру получить, Вадим ей пай оставил. Уж как Иван Александрович девицу нахваливал: и умная она, и порядочная, и талантливая… Вот последнее прилагательное верно – необычайно талантливая обманщица, просто гений. Столько людей вокруг пальца обвела!
Поселившись в доме, Люка вела себя тише воды, ниже травы, общаясь только с соседкой по этажу, местной главой сплетниц Варварой.
Варя однажды поинтересовалась, отчего Греков не ходит в гости к «дочке». Люка поморщилась и сообщила:
– Мы поссорились.
– Почему? – оживилась почуявшая дух скандала Варвара.
– Представляешь, – грустно вздохнула Иветта, – начал ко мне приставать. То в ванную дверь ненароком распахнет, то в спальню. А затем прямым текстом заявил: «Я тебе квартирку сделал, теперь благодари».
– А ты? – замирающим от восторга голосом поинтересовалась сплетница.
Люка пожала плечами.
