– Вот уж не рада этой встрече… Зачем явилась?
Ошарашенная грубостью, я отступила на два шага назад и протянула к бабушке руки:
– Фасенька, я счастлива видеть тебя.
– А я нет, – отрезала художница. – Судя по тому, как сладко поешь, ты снова вляпалась в неприятности. Быстро говори, Люка, что тебе опять понадобилось? Если снова деньги, то не по адресу: нам театр пять месяцев не платит зарплату.
Знакомая кличка больно ударила по ушам, но я слабо могла реагировать на внешние раздражители. Ожившая бабушка встала и щелкнула выключателем.
Вспыхнул яркий безжалостный свет, и наваждение исчезло.
У стены стояла женщина, едва достигшая шестидесятилетия. Волосы оказались темно-русыми, глаза смотрели холодно, почти злобно.
– Простите, – прошептала я, нащупывая рукой табуретку, – вы ужасно похожи на мою покойную бабушку да еще носите такое же имя и фамилию. Невероятное совпадение…
– Вы не Люка, – протянула художница, – нет, не Люка.
– Нет, я Даша.
– Внучка Афанасии Константиновны?
Я кивнула головой.
Собеседница схватилась за сигареты.
– Невероятно! А я дочь Анастасии Константиновны, ее родной сестры.
– Стюры-катафалк?! – вырвалось у меня.
– Небось бабушка рассказывала, – усмехнулась художница. – Вот что… Пойдем ко мне домой, там и поболтаем. Думается, нам есть о чем поговорить.
Афанасия занимала огромную запущенную квартиру в доме дореволюционной постройки. В гулких комнатах носился сквозняк, поэтому мы сразу прошли в грязноватую кухоньку.
Художница пощелкала выключателем.
– Ну вот, опять отключили.
Из маленького чуланчика хозяйка достала допотопную керосиновую лампу и зажгла фитиль. Десятилинейка отбросила довольно широкий круг света, в нос ударил резкий запах.
– Хорошо еще, что у меня газ, – улыбнулась Афанасия, – тут у половины города электроплиты…
– А холодильники как же?
– Сейчас зима, за окошко вывешиваем. Правда, замерзает все: суп, каша, молоко, творог, зато не портится. А летом тяжело приходится.
Кое-кто погреба вырыл. Хорошо, что хоть вода есть, правда, только холодная. Ну, давайте знакомиться… Ася.
– Я бабушку звала Фасей.
– Это Люка придумала такое сокращение, имечко-то у меня дурацкое, но мама очень хотела дочь в честь сестры назвать. Я и родилась-то только потому, что ваша бабушка отсоветовала сестре аборт делать.
– Кто такая Люка? – вырвалось у меня.
– Моя дочь, Иветта Воротникова, но давайте по порядку.
