Нехитрая операция по восстановлению девственности освоена гинекологами в совершенстве, и муж получил в первую брачную ночь все необходимые доказательства «честности» – кровавое пятно на простыне и рыдающую любимую.
Естественно, свекор взял невестку на работу. Пожалел он об этом буквально через месяц. Грубоватая Наденька ухитрилась поругаться почти со всеми, кроме трех женщин из лаборатории – Люси Рагозиной, Светы Малаховой и Тани Костиной. Что связывало этих дам, Константин Яковлевич откровенно не понимал, а через некоторое время вообще заподозрил неладное.
Четверка без конца шушукалась по углам. Потом Надежда внезапно начала хорошо зарабатывать. У них с Яковом появилась новая квартира, машина… Следом за ними переехали в комфортабельные апартаменты Костина и Рагозина… Константин Яковлевич насторожился еще больше и однажды, вызвав всех баб в кабинет, потребовал раскрыть секрет столь быстрого обогащения.
Женщины принялись рыдать. Надюша даже картинно упала в обморок, но на Константина Яковлевича этот спектакль совершенно не подействовал.
Он запер кабинет, сунул ключ в карман и сообщил, что не выпустит никого, пока не узнает правды. После часовой истерики дамы принялись каяться. Собственно говоря, ничего страшного они не совершали. Просто выдавали некачественные продукты за хорошие, скрепляя подделку печатью, подписью и фальшивыми результатами анализа. Точилин пришел в ужас. Несколько лет он потратил на то, чтобы создать фирме безупречную репутацию, а теперь эти алчные бабы разрушали дело его жизни.
Сотрудницы лаборатории были в одночасье уволены.
– Скажите спасибо, – бушевал директор, – что я не заявил в милицию.
Но Надежду пришлось оставить на работе – все-таки невестка, близкий человек, член семьи… Константин Яковлевич взял с нее честное слово.
– Клянись, что прекратишь безобразие, – потребовал свекор. Невестка, размазывая сопли, согласилась на все его условия.
Спустя некоторое время в душу Точилина вновь закрались сомнения. Надежда была тише воды, ниже травы, но благосостояние семьи росло.
Яков стал ездить на новеньком «Форде», невестушка щеголяла в бобровой шубе до пят.
На этот раз Константин Яковлевич попробовал потрясти сына. Но Яша, целиком и полностью поглощенный компьютерами, только отмахнулся:
– Да ладно тебе, папа. И чего ты к Надюше вяжешься? Бабушка у нее умерла в Петербурге, квартиру оставила, вот она ее и продала…
– Почему мне не сказали? – возмутился отец.
– Так ты с ней все время ругаешься, – парировал Яков.
