– Эдик – бывший шеф-повар одного из крупнейших ресторанов, – пояснил Виталий. – Решил открыть собственный трактир, да не осилил. Знаешь, сколько бумаг нужно собрать, да еще братки наедут. Вот и придумал кормить людей дома. Попасть сюда безумно трудно, записываются за месяц вперед, причем Эдик еще не всех пускает. Тут Баркашов рвался, так повар оскорбился до глубины души и сказал ему: «Вам не захочется есть ужин, приготовленный руками еврея».
Здесь таких людей можно встретить!
– Часто сюда ходишь?
– Что ты, это слишком дорого для простого журналиста.
– Я сама оплачу свою часть угощения. Счет пополам.
Орлов рассмеялся.
– Ну уж нет, любезнейшая. Свой бешеный феминизм спрячь в карман, я мужчина старой закалки и вполне способен не только развлечь даму, но и счет оплатить.
Эдик и впрямь оказался мастером. Принесенная рыба таяла во рту, к ней подали превосходное белое вино. Закурив, я глянула на довольного кавалера и спросила в лоб:
– Зачем ты сказал Александру Михайловичу, что ужинал со мной в «Макдоналдсе» в семь?
Виталий уставился на меня.
– Я такое говорил?
– Именно.
– А что произошло?
– Ничего, – обозлилась я, – из-за этого вранья меня подозревают в убийстве! Мы ели с тобой гамбургеры в восемь!
Журналист вытащил из кармана замшевый мешочек, достал красиво изогнутую трубку и принялся неспешно набивать ее ароматным табаком «Амфора».
– Извини, конечно, не думал, что это так принципиально, но мы действительно были там ровно в половине седьмого. В тот вечер я спешил на совещание.
– Врешь.
Виталий вздохнул и сунул руку в карман пиджака.
– Вот смотри, совсем старый стал, абсолютно все дела записываю в «склерозник» и всегда ношу его с собой.
Я взяла поданную книжечку и полистала крохотные странички. Странная вещь для мужчины, обычно представители сильного пола предпочитают солидные ежедневники в кожаном переплете. Но у меня в руках был какой-то детский вариант да еще с дурацкой картинкой на первом листке. Против роковой пятницы стояло несколько фраз:
10.00 – кинотеатр «Владивосток», выставка.
14.30. – зоопарк.
16.40. – совещание в отделе.
18.00. – Даша, ужин.
19.00. – редколлегия.
– Мы слегка засидели тогда, – напомнил Виталий, – и только в семь вышли из «Макдоналдса», поэтому я опоздал минут на пятнадцать. Вошел, когда народ уже расселся, но меня видело человек двадцать.
– Все равно перепутал, – настаивала я, – не могло это быть в семь, только в восемь.
Виталий вздохнул.
– Хорошо, если надо, я, безусловно, подтвержу твое алиби.
