– Вроде помладше будет… Хотя… лица-то я как следует и не разглядела.
– Зачем тогда в милиции набрехала, что меня видела? – обозлилась я.
– Ничего не брехала, – обиженно отозвалась Алла. – Фигуру я отлично разглядела, а лицо в глазок не так хорошо видно. К тому же волосы все время на морду падали. Так, пару раз мельком физиономия показалась.
– Так ты в глазок подглядываешь?
– Почему подглядываю? Бдительность проявляю. Мало ли что, – пробормотала Аллочка.
Ну, все ясно. Интересный внешне новый сосед понравился девушке, вот и подсматривала, кто посещает красавчика.
– А у машины я тебя великолепно рассмотрела, – горячилась Алла, – к самому подъезду подрулила, еще брюки мне грязью обдала.
– Слушай, – попросила я ее, – спустись, кинь взгляд на автомобиль и скажи – такой или нет?
Аллочка безропотно надела дубленку и потопала вниз.
– Ну и чего ждешь? – поинтересовалась она, оглядывая «Вольво». – Похожа машинка, что цвет, что вид и бампер задний погнут.
«Плохо дело», – подумала я, глядя, как Аллочка медленно обходит мою «лошадку».
– И игрушечка такая же болтается, – продолжала тарахтеть Алла.
– А номер?
– Грязью весь залеплен был. Вот морду твою злую хорошо помню. Говорю: что же это вы, девушка, паркуетесь на большой скорости, все брючки мне уделали. А ты глазищами зырк-зырк, рожу скривила и цедишь: «Не стой у края тротуара!» И топ-топ в подъезд… Ну, думаю, фря! Хотя… – И она, внезапно замолчав, уставилась на заднее стекло.
– Ну? – поторопила я ее в надежде.
– Утка не такая, – строго отметила Алла, тыча пальцем в Дональда Дака.
– Почему? – обрадовалась я.
– Цвет изменился, – сообщила девушка.
– Маловероятно, – вздохнула я, – все Дональды Даки одеты в голубой костюмчик и фуражечку моряка.
– Голубой, – презрительно фыркнула Симонова. – Это, по-твоему, голубой?
– А какой же? – растерялась я.
– Ультрамариновый, – четко произнесла Алла, – а в тот раз висел Дональд в курточке цвета берлинской лазури.
– Уверена?
– Знаешь, кем я работаю?
– Понятия не имею.
– Художником в издательстве.
Иллюстрации рисую к книгам, обложки. Никогда не спутаю ультрамарин с берлинской лазурью. Только основной массе людей это кажется просто голубым, как тебе. Ну-ка, сядь за руль.
– Зачем?
– Садись-садись.
Я влезла внутрь.
– Рожу скорчи, – велела Аллочка, – злобную.
Глядя на мои оскаленные зубы, она громко рассмеялась.
– Да не по-собачьи, по-человечьи обозлись!
Я представила себе, как таскаю за волосы неведомую Люку, и затряслась от гнева.
