– Не отвлекайся, идем дальше: зачем в поселок приезжала «пятнашка»?
– Установили камеры и микрофоны направленного действия. Я решил, что раз уж затеяли канитель с Трофимовым, следует заиметь пару козырей…
– И никого они не увозили? Ольгу Трофимову?
– Нет, зачем? – подполковник удивился. – Я вообще не понимаю, что тебе далась дочь Трофимова: никакого отношения к нашим делам она не имела!
– Имела, выходит… Ладно, зачем ты их тогда убил?
Старостин молчал.
– Говори, падла! – Хабаров подошел и с силой пнул его в лицо.
– Пока не расскажешь все, я отсюда не уйду – соответственно, ты тоже!
– Они решили заработать, – подполковник выплюнул зуб, – продать Трофимову информацию о камерах, обо мне…
– И ты этого не допустил! «Списал» трех человек.
– Не я, так Трофимов бы разобрался: пешки. Они не стоили потраченных усилий.
– Гондон ты, подполковник… – Хабаров устало сел на стол. – Три человека! Три! У них остались матери, жены, дети – и они не стоили твоих усилий?
– Так получилось, – Старостин отполз подальше.
– Без жертв ни одна война не обходится!
– Ну да, кто жалеет пехоту… Где Прохор?
– Нет его, решил я этот вопрос… Все, что нужно, он рассказал – зачем оставлять свидетеля? Стас, послушай, – подполковник доверительно понизил голос, – теперь в городе нет хозяина! Можно брать голыми руками! Твои навыки – мои связи – и все: мы короли. Будем работать вместе – правильных людей не найти, ты тот, кто мне нужен. Соглашайся – и триста «кусков» через месяц покажутся тебе копейками, не достойными внимания!
– Что-то часто мне стали предлагать трон – править, править… Карен, покойничек, тоже перед смертью блеял – давай, миллионы дам, власть дам… – Хабаров страшно улыбнулся.
– Что ж вы за суки-то такие кругом, откуда повылазили? Делите, воюете, убиваете… ради чего? Денег? Так неужели мало до этого украли? Вон у тебя дом какой, машина, поди, не «ВАЗ» задроченный, счет в банке… Куда еще засунуть можно?
Старостин глядел с ненавистью:
– Тебе не понять, твой удел – работа на таких, как я! И дети твои будут мыть машины моим, дочь твоя сосать будет за зеленую «сотку»…
Зря сказал, только сообразить этого не успел: Хабаров пинал долго, с удовольствием, пока нога практически не отнялась.
Старостин не шевелился. Стас проверил пульс – едва заметный, но есть. Снова сел.
Все, конечная станция – единственную дверь держат на мушках охранники, пленник практически умер – или умер? Да и хрен с ним… Окно забрано толстой решеткой… Бежать некуда.
