За место возня большая начнется – кусок лакомый для всех, большие деньги – у руля самый сильный встанет… или самый везучий, если сильные перегрызут, увлекшись, друг друга, – он криво улыбнулся.
– Вы тоже будете… участвовать? – Хабаров внимательно посмотрел ему в глаза. – Раз такой большой кусок…
– Я не занимаюсь криминалом. – Сплевывающий кровь, похищенный Стас мог бы поспорить, но не стал. – Мне вполне хватает своего. – За мое – да, буду рвать, а чужое пусть останется чужим, меньше головной боли.
Ладно… – Он встал. – Мои люди отвезут вас домой.
– Что? Вы просто так меня отпустите? – Хабаров не поверил.
– Хотите, чтобы отпустили сложно? Можно устроить…
– Не надо, я понял, но почему?
– По двум причинам. Во-первых, если Лену убил Баха, ты отомстишь. Помогу, чем смогу, но самому мне встревать не резон – не справлюсь, у меня другие задачи. Во-вторых… Ну, считай, что и у матерых волков бывают приступы альтруизма – мне жаль девочку Трофимова, тут ты прав – такого в мире быть не должно.
Есть еще третья причина… – Он задумался, говорить или нет.
– Какая? – Стало интересно.
– Баха мне мешает. – Вейгнер обернулся: – Я просто думал, на какое место его поставить в список приоритетов: за дочерью или перед ней.
– И что же?
– То, что Баха мне мешает. – Он без улыбки смотрел перед собой. – Я слишком долго ничего не чувствовал, чтобы теперь, под старость, начинать. Уверен: будь Лена жива, сейчас готовила бы мои похороны… Трофимов прав – тебе повезло, что ты не так близко с ней знаком.
Хабарову стало не по себе: в его мир, наполненный человеческими радостями и бедами, все чаще вторгались холодные, темные куски мертвого ада, творившегося в душах новых знакомых.
Глава 56
Его привезли домой; по дороге «работяги» шутили, обсуждали достоинства и недостатки Насти-поварихи и спорили о достоинствах «Глока» и «ПМ». Вели себя так, будто ничего не случилось, никого не похищали и не приковывали наручниками к батарее в старом заброшенном здании – то ли привыкли, то ли изначально не видели в таком поступке ничего зазорного.
Хабаров запомнил урок – поднимаясь на свой третий этаж, он чутко прислушивался, напрягаясь при малейшем шорохе. Но ничего – ни посторонних, ни засады… Обычный подъезд, освещенный ярким полуденным солнцем. Немного расслабившись, он вставил ключ в замочную скважину.
Сильный пинок в спину торпедировал его внутрь квартиры.
