– Земля круглая, – водитель кивнул, – авось свидимся еще. Удачи тебе!
– И тебе.
Машина, погудев на прощание, уехала. Стас подошел к КПП.
– Здорово, – заглянул в будку.
– Ну? – Охранник отложил в сторону карманную приставку. – Че надо?
– К Трофимову. По делу.
– Нет его.
– Так ты позвони: вдруг дома? – Хабаров указал пальцем на телефон. – Срочно надо…
– Говорю тебе, нету! – парень нахмурился. – Иди куда шел, дядя. Пока ходилки работают. – Он снова взял игру, окончательно потеряв к гостю интерес.
Стас вытащил телефон и набрал номер Трофимова: длинные гудки.
Подумав, набрал домашний.
– Алло! – Несмотря на глубокую ночь, голос Светы-домработницы казался бодрым. – Кто это?
– Света, это Стас… Помнишь, печеньем с кофе меня угощала?
– Да, Стас, помню: вы еще просили выяснить, не пропало ли чего. Я вас искала – так вот…
– Подождите! – он прервал ее словесную метель. – Я у ворот поселка стою: без пропуска не войти, а мне срочно нужен Трофимов.
– Ой! – Ее восклицание Стасу не понравилось. – Вы не знаете, да? Сегодня весь вечер звонят… У Михал Саныча сердечный приступ случился, его в реанимацию отвезли.
Я узнавала: состояние стабильное, но, кажется, есть сложности – сердце ведь такой ненадежный механизм, кто его знает…
– Подождите! – Света без остановки могла болтать час. – Как приступ? Когда?
– Часов в девять это было… Михал Саныч приехал откуда-то, весь на нервах, кричал, по дому носился как угорелый… Я ему почту дала и к себе ушла, заварила чай – по телевизору начался сериал, там серия как раз интересная, про…
– Света!
– А, приступ, – спохватилась домработница, – ну, так я и рассказываю! Вышла из комнаты около десяти: смотрю, Михал Саныч перед телевизором, синий лицом и не дышит почти… Я в крик – телефон схватила, в «Скорую», нашим ребятам-охранникам… Вот! Приехали, надо сказать, быстро – молодцы! – все у нас врачей хают, а они тоже люди, чем виноваты, раз такие дороги…
– Света, послушай меня, – Хабаров с трудом сдерживался.
– Ты должна кое-что сделать. Прямо сейчас возьми всю почту, которую дала Трофимову, и принеси мне к воротам.
Всю!
– Как же так, это ж личное, не могу я так хозяйской жизнью распоряжаться… – Стас почти увидел, как она отрицательно качает седой головой. – Нет, не могу такого сделать…
– Михаил Александрович сам меня послал… – Хабаров придумывал, что называется, на ходу. – Сказал, что без одного письма ему плохо станет… – Никто бы на такое, естественно, не купился, но…
– Какого письма? – домработница затаила дыхание.
