И хотя не было ее вины в глупых речах и срыве парня, неизвестно кто и зачем ему мозги промыл, вложив туда про ее якобы ветреность, или просто Терез сделал неправильные выводы, но настроение у Хелен упало. Огонь, конечно, тоже хорошо, но наны ведь лучше.
""Так получается, что оба сына герцога теперь просто огневики? Ни одного нанщика не проявилось, хотя у их матери этот дар потенциально есть, и они ждали? О! Одни проблемы этой семье от моего появления"" – переживала девушка, кусая губы.
– Хелен, твоей вины здесь нет, – словно услышав ее мысли, позвал вдруг Уеаткон, стоящий по другую сторону широкого стола.
Девушка опять моргнула, фокусируясь на мужчине. Затем непроизвольно глянула на герцогиню. Но та с идеально ровной спиной уже встала из-за стола и скупо выдавала распоряжение Хитчу, чтобы срочно навели порядок в столовой. Вроде бы ровным голосом, но всё равно каким-то надтреснутым. Слуги робко заглядывали в двери, ожидая команд от дворецкого. А в комнате противно воняло гарью.
Как-то совсем не заладился первый день Хелен в доме опекуна. Вакрок сильно обиделся, с герцогиней они чуть не поругались, с помощниками герцога почти поругались из-за гевайн, а у младшего сына семейства вместо долгожданных нанов полыхнул огонь.
""И ведь день еще не закончился!"" – с ужасом осознала девушка.
ГЛАВА 13
Остаток дня прошел спокойно, словно все возможные неприятности уже произошли.
Хелен даже терпеливо пережила приезд королевской модистки, уж неизвестно, как ее так быстро вызвали, и она при этом оказалась свободна.
Спокойно разговор о гардеробе прошел еще и потому, что Хелен больше не спорила с герцогиней, молча соглашалась со всеми ее предложениями. Королевская модистка эйра Геверас, полноватая и слегка суетливая брюнетка, при этом умильно складывала руки, а ее помощницы, перекладывающие отрезы тканей, бросали любопытные взгляды на новую жительницу дома Кагматт.
Беллатрикс же, несмотря на всё произошедшее сегодня, была невероятно невозмутима.
Она вела светские беседы так безмятежно, ни один мускул на лице, ни единое лишнее слово не выдавали ее наверняка тревожное из-за сына состояние, что Хелен не могла не поражаться выдержке герцогини. И не восхищаться. Поэтому тоже сдерживала все свои бунтарские наклонности, думая, что уж с пошивом платьев она может уступить. Если дамам так хочется, то пусть шьют что угодно, это не такой уж важный повод, чтобы начинать новые конфликты.
