Стало обидно, что и этот мальчишка оказался врединой, не лучше кузена. И именно от нанесенной обиды было больнее, нежели от ощущений в ладони. Но авайн лишь продолжал напевать свою непонятную песенку, не сводя пронзительно-зеленых красивых глаз со всхлипывающей девочки, руку которой уже свело до локтя от обжигающей боли.
Кажется, маленькая Хелен даже упала – пышная юбка платья осела светло-желтым облаком на шелковистой траве, а мальчик присел рядом, нависая и продолжая пристально заглядывать ей в лицо сверху. Зато рука девочки оказалась наконец-то свободной, и Хелен теперь уже сама сжала кулачки.
– Ты плохой! Больше не хочу с тобой играть!
Широко распахнувшиеся зеленые глаза мальчика выдали его удивление, хотя он и пытался удержать бесстрастную маску на лице.
– Я авайн! А ты глупая исса. Я и не собирался играть с тобой.
Стало еще обиднее. Обидно до слез, которые маленькая Хелен не хотела показывать. Задрала нос повыше.
– Тогда уходи из наших земель!
– Отдай мой камень.
– Я ничего у тебя не брала!
Но мальчик сам подхватил руку маленькой Хелен и с силой разжал ее кулачок.
– Где мой камень?
– Ты плохой! – упрямо повторила девочка, игнорируя непонятный ей вопрос. – И я всё-таки пожалуюсь на тебя!
Мальчик шарил по траве рядом, и его лицо все-таки дрогнуло, выдавая крайнюю озадаченность.
– Что ты сделала с моим камнем?!
– Вот заладил, невоспитанный мальчишка! Я…
– Хелен! Хелен! – Раздались громкие разноголосые крики вдалеке. – Маленькая эйра, отзовитесь!
– Или останетесь без сладкого на сегодня! – добавил резкий голосище новой гувернантки, от нудных нравоучений которой юная Бальмануг и сбежала сегодня демонстративно в дальний угол парка.
Губы они с авайном поджали одновременно.
– Вот прямо сейчас и пожалуюсь! – с вызовом заявила Хелен, хотя предпочла бы сбежать от ищущих ее нянек еще дальше в лес, в который ее раньше не пускали.
Пусть даже с этим гадким мальчишкой, даже такой вредный он лучше новой гувернантки.
– Я отрежу тебе руку, если не отдашь мне мой камень! – грубо заявил ей в ответ юный авайн, кривя лицо в злой гримасе.
Вот бы кому не помешала нудная, вечно бубнящая о приличиях гувернантка!
– А я тогда пожалуюсь папеньке! И он подпалит тебе зад своим магическим огнем! – Хелен, потряхивая ноющей рукой, даже язык показала, чувствуя себя такой взрослой и храброй.
Ведь она не расхныкалась, как малышка, наоборот, даже использовала фразочку, неподходящую юной эйре и подслушанную недавно у солдат папеньки.
