В свете фонарей этот угол сада казался совсем тихим, хотя рядом сотрясался от музыки «Дягилефф», а сразу за ним громыхала еще одна музыка – на катке, залитом в фасадной части сада, рядом с театром «Эрмитаж».
Денис появился на площадке через пять минут после отца. Александр смотрел, как сын идет через занесенную снегом площадку, смешно, словно аистенок, выдергивая ноги из сугробов. Сердце у него сжалось.
«Юля, Аннушка… – растерянно мелькнуло в голове. – Что же я наделал?!»
Александр поднялся с лавочки, на которую, не обметая снег, присел в ожидании, и пошел навстречу сыну.
– Привет, – сказал он, обнимая Дениса. – Ты с Майорки раньше вернулся?
– Ага. Билетов прямых на Москву не было, ну, взяли через Мадрид. Пришлось пораньше вылететь.
– А Дашка дома?
– В Испании еще. У них же каникулы в лицее какие-то безразмерные.
Александру было неловко оттого, что он спрашивает о каких-то пустяках и что сын на эти вопросы отвечает. Это даже не неловкость была – стыд заливал его жгучей волной, не давал дышать.
Мысль, впервые пришедшая минуту назад, когда он увидел пробирающегося сквозь сугробы Дениса – «что я наделал?» – ошеломила его настолько, что он мгновенно растерял все слова, которые собирался сказать сыну.
Но и молчать, и делать вид, будто ничего не произошло, он тоже не мог. Это было совсем не в его характере.
– Мама тебе уже сказала? – спросил Александр.
– Д-да… – пробормотал Денис. – Только я не очень понял. Это правда, что ли?
– Правда, – сказал Александр.
– Но… зачем, папа?!
В его голосе прозвучало такое глубокое, такое детское недоумение, что у Александра перехватило горло.
Он не знал, что ответить на этот простой вопрос. Он сам этого не понимал и, главное, только теперь осознал, что не понимал этого с самого начала – когда впервые увидел Аннушку, когда захотел, чтобы она принадлежала ему безраздельно, когда ужаснулся при мысли о том, что вся его жизнь может пройти в бессмысленном сосуществовании с Юлей… Он все сделал правильно, в этом он был уверен.
И все-таки ответа на простой вопрос: «Зачем?» – не знал.
Но невозможно было мямлить что-то невнятное, глядя в по-детски широко открытые глаза сына.
– Я ведь давно уже как-то… отдельно от вас живу, – сказал Александр. – Ты и сам, наверное, замечал."
"– Ну, может… – недоуменно протянул Денис. – Но я думал, это потому, что у тебя работа, дела. И вообще, все взрослые так. Отдельно друг от друга.
– Мне казалось, вы с Дашкой моего ухода не заметите, – помолчав, сказал Александр.
