Ну да, теперь для этого ощущения ему требовалось что-то еще, хоть та же охота, например. Но ведь и не должна жизнь всегда видеться сквозь пронзительно ясный кристалл молодости. Так не бывает, и не должно так быть. Теперь, в его новом виденье жизни, работа стала для него величиной, постоянной в своей необходимости.
Аннушка, Аннушка, ее дразнящая, неуловимая любовь – вот что будоражило его теперь, вот что было необходимо, как доля кислорода в разреженном горном воздухе!
Глава 10
«Если пойдешь куда нибудь просто захлопни дверь».
Почерк у Аннушки был детский, каждую букву она выводила округло, будто бы стараясь. Хотя, скорее всего, нисколько она не старалась, просто после школы у нее не было необходимости писать, потому и сохранился ученический почерк. И по той же причине писала она с детскими ошибками.
Записочка была прикреплена к спинке кровати, в ногах, блестящей заколкой для волос. Как только Александр открыл глаза, то сразу же увидел этот листок.
Удивительно, что он не проснулся, когда Аннушка уходила.
Впрочем, неудивительно. Он прилетел в Москву ночью, приехал к ней прямо из аэропорта, и неделя, которую они не виделись, сказалась во всем, что происходило между ними до утра. После этого спал он как убитый.
Он вспомнил, что Аннушка говорила, у нее рано утром назначена какая-то фотосессия. То ли она фотографирует коллекцию зимней спортивной одежды, то ли, наоборот, ее в этой одежде фотографируют. В общем, что-то на тему «мороз и солнце, день чудесный – покупайте наши свитера».
Солнце в самом деле заглядывало в окно комнаты, играло яркими бликами на прозрачной занавеске алькова и на круглых буквах записки. На Канарах, откуда Александр вчера прилетел, солнце светило в декабре и ярче, и теплее, но душу почему-то волновали вот эти трепетные блики, играющие на Аннушкиных безграмотных строчках.
Он предлагал ей лететь с ним на Канары, но она отказалась.
– У тебя там работа, Саша, – сказала Аннушка. – А мне зачем? Я на Канарах была, мне они не понравились.
Торчат какие-то камни посреди океана, а я со скал не люблю купаться, люблю, чтобы песочек, как на Мальдивах. И вообще, даже рыбы приличной в ресторанах не подают, тунец один.
Александра задело, что она говорит о купании и рыбе, и он сердито одернул себя, чтобы ничего ей на это не ответить. Ему хотелось, чтобы она подумала не о Канарах вообще, не о каком-то отвлеченном путешествии, а о том, что поедет именно с ним, и чтобы ей было поэтому все равно, куда ехать.
