Варя жила в Александрове безвыездно, но ощущение, что живет она не в живых деревянных стенах, не в клубах сирени и речного тумана, а в мертвой пустоте, ее не покидало.
Да еще и погода испортилась: вместо раннего в этом году тепла началось ненастье. Небо оделось мраком и опустилось так низко, словно хотело раздавить Варю своей серой облачной тяжестью. С утра до сумерек стояла беспросветная полумгла, и от этого казалось, что день вообще не наступает.
И так это было до той минуты, когда Варя увидела Александра Игнатьевича, идущего к ней по дорожке сада.
С той же минуты ей стало все равно, облачно небо или ясно, и есть ли оно вообще.
Поступь у него была тяжелая, а походка легкая. Это было странно, и Варе трудно было бы объяснить, что это значит. Но она и не собиралась никому этого объяснять. Она смотрела, как он идет к ней под яблонями, отводя ветки, чтобы они не задевали его плечи и не мешали идти. Яблони в этом саду были старые, и даже нижние их ветки росли высоко. Но он сам был высокий – им вровень.
И не было между яблоневыми ветками просвета шире, чем его плечи.
Все у нее внутри взметнулось, задохнулось, рванулось к нему… И в то же мгновенье разум, охлажденный долгой пустотою, сказал ей жестко и ровно: «Ты что? Думаешь, у него – ты посмотри на него, посмотри! – должна быть такая женщина, как ты? Ты, которую бывший муж называет северной рыбой? И имеет, когда ему вздумается, даже не спрашивая твоего на то согласия. А ты после этого не кончаешь свою никчемную жизнь, а спокойно идешь и делаешь аборт.
Да как ты смеешь даже смотреть в его сторону?!»
Все это пронеслось у Вари в голове так быстро, что она не только сдвинуться с места не успела, но даже, наверное, перемениться в лице. Но этого мгновенного промелька холодной мысли было достаточно, чтобы она сказала:
– Зачем вы приехали, Александр Игнатьевич?
И все остальное, после чего он мог только уйти. И ушел. Ушел!"
"Только теперь до Вари дошло, что это значит. Она вскрикнула и бросилась к окошку. Может, он еще не завел машину! Может, забуксовал в непролазной уличной грязи!
Она выскочила в палисадник, а оттуда выбежала на улицу, как будто в доме бушевал пожар.
Улица была пуста. Никакой машины возле дома не было. Опустив плечи, с трудом волоча ноги, Варя вернулась за калитку.
И вдруг она услышала гул мотора! Это был мощный мотор, такие машины не ездили по этой улице. И, конечно, это мог быть только он!..
Варя остановилась, прижавшись спиной к штакетнику.
