Ничто не дрогнуло в ней от его прикосновения. Может быть, Андрей почувствовал это – убрал руку.
Но уже в следующее мгновенье он встал, обошел стол и остановился перед сидящей у противоположного края Ксенией.
– Я завтра уйду, – сказал он. – Может, не вернусь больше. Ты совсем со мной не хочешь?
То детское, что было в нем, чувствовалось теперь с особенной ясностью. Он говорил что думал, и лишь чистота его помыслов лишала грубости его простое желание. Или это было не простое желание?.."
"Все, что Ксения делала в жизни, подчинялось голосу разума.
Она знала это о себе и не противилась этому. Все люди разные. Кто-то живет сердцем, например, Звездочка. А она – разумом. Хорошо это или плохо, но иначе она жить не может. Просто не умеет.
«Для чего себя хранить? – холодно и прямо сказал теперь этот единственный ее советчик. – И что хранить, девство, которого давно уже нет? Можешь сделать счастливым хоть кого-нибудь, так сделай. Пусть этот мальчик уйдет на войну со спокойным сердцем. Да хоть бы даже и только со спокойною плотью!»
– Это неважно, чего я хочу, – сказала она, вставая.
– Все неважно, Андрей. Пойдем.
Ксении казалось, что из нее вынули воздух.
Конечно, воздух невозможно вынуть. Но пустота, которая одна только и была теперь у нее внутри, создавала именно такое ощущение.
Что чувствует Андрей, она не знала.
– Я обидела тебя? – не глядя на него, спросила Ксения.
– Нет, – коротко ответил он.
«Ведь ни слова тебе не сказала, – мелькнуло у нее в голове. – Что люблю – не сказала… Да разве люблю? Нет.
А ты молчишь. Как будто так и надо».
– Как ты хочешь, так и надо, – сказал Андрей.
Ксения вздрогнула: он словно подслушал ее мысли.
– Я никак не хочу… В этом вся беда. У меня нет желаний.
Она наконец взглянула на него. В комнате стоял полумрак: перед тем как расстелить для себя и Андрея постель, Ксения прикрутила фитиль керосиновой лампы.
Его глаза были совсем рядом. Он лежал на боку и смотрел на нее почти в упор. Ксения и раньше заметила, что все чувства выражаются у Андрея только в глазах, лицо же остается неподвижным, что бы ни происходило у него внутри.
Наверное, его лицо было таким изначально, как у многих поколений его предков, вся жизнь которых проходила на ветру и морозе.
Обиды, как Ксения опасалась, в глазах у Андрея не было. Он смотрел печально, но спокойно.
– Мы с тобой разные, – то ли в ответ на ее слова об отсутствии желаний, то ли так, сам по себе, сказал он. – Я думал, ляжем вместе, и все само собой получится. Нет, не получилось.
