Александр улыбнулся, когда заглянул в эркер из палисадника и увидел все это в щелочку между шторами. Он коротко постучал в стекло. Вера прислушалась, вскочила, распахнула сначала шторы, а потом и балконную дверь. Лицо у нее было обрадованное.
– Ой, как хорошо, что ты пришел, Сашка! – воскликнула она.
– А что, устала? – спросил он, закрывая за собою балкон. – Трудно с маленькими на старости лет?
– С Гришей? Нет, что ты, – не обидевшись на «старость лет», улыбнулась Вера. – Да мне с маленькими никогда трудно и не было.
Александр подумал, что Вере нетрудно не только с маленьким Гришей, но и с двумя старшими сыновьями Киора, Антоном и Мишей, которых сам Павел Николаевич, когда сердился на их выходки, называл трудными подростками. Это были его сыновья от двух первых жен, и с тем, что мальчишки воспитывались у отца, были связаны какие-то непростые истории. То есть про первую-то его жену Александр знал, что она просто-напросто занята устройством личной жизни, а потому ей не до сына. А вторая жена Киора, мать Миши и Гриши, умерла, и как-то трагически умерла; с этим и была связана непростота его с ними отношений.
Бывая у сестры, Александр заметил, что Павел Николаевич меняется, когда видит Гришу: на лице его устанавливается одновременное выражение счастья и страха. Да и мудрено было не бояться за такого ребенка.
Приглядываясь к Грише, Александр думал, что сам бы, наверное, с ума сошел, постоянно опасаясь, как этот необычный мальчик выживет в мире, до краев заполненном обыденностью, да в основном еще и недоброй обыденностью.
"
"К его удивлению, Вера вела себя с Гришей, да и с его старшими братьями так просто и легко, словно всю жизнь только и делала, что воспитывала ораву мальчишек. Конечно, у сестры был легкий характер – ей вообще редко бывало трудно с людьми. Но во всем, что имело отношение к Павлу Киору, дело было даже не в обычной, одинаковой для всех приимчивости ее натуры.
То, что связало ее с этим мужчиной, было сильнее всего, из чего состоит обыденность. Обыденность словно сдувалась с их отношений, как сухая листва сдувается с земли весенним ветром.
– Вер, – спросил Александр, усаживаясь в кресло, стоящее в эркере, – а ты не знаешь, кому мама тогда дом продала?
– Какой дом? – не сразу поняла Вера. – А!.. В Александрове? Нет, не знаю. Я, честно говоря, вообще ничего про этот дом не знаю. Даже где он там находится. Был – и нету, вот и все.
– Ну, где он находится, узнать нетрудно, – задумчиво заметил Александр.
– А зачем тебе? – удивилась Вера.
