Тогда Емельяныч был егерем и возил туристов на рыбалку, а теперь, на пенсии, остался при поселке сторожем.
– Крыши провалятся, будут вам тогда финны, – усмехнулся Александр.
– Не прова-алятся! – все так же весело ответил Емельяныч. – Хорошо вы тут все построили, сто лет простоит. Да вы не беспокойтесь, Александр Игнатьич, для вас по высшему разряду рыбалку организую. Лунки пробьем, все как положено.
– Не надо, – отказался Александр. – Я ненадолго. Завтра уеду.
– Водички приехали набрать? – догадался сторож.
– Тоже хорошо.
– Какой водички? – не понял Александр.
– Так крещенской, какой еще. Крещенье завтра. Как ночью двенадцать пробьет, так все источники вод освящаются, значит. Самое время на Князь-Владимирский родник сходить. Не забыли небось? Я и сам пойду ради очищения грехов. Тропинку вчера расчистил. Чтоб мне окунуться, это вряд ли, радикулит не позволяет. А вам из баньки самое то. Банька через часок готова будет, – уточнил он.
– Да, может быть, – кивнул Александр.
Про то, что наступает крещенская ночь, сам бы он не вспомнил. Это когда он жил здесь, в поселке, то помнил обо всех старинных праздниках. Да и трудно было здесь о них забыть: в деревне Варзуге звонили колокола Успенской церкви, а в рыбачьем поселке устраивали для туристов святочные гулянья, которые и завершались ночью у крещенской проруби. И Александр тоже нырял в нее, конечно. Не ради очищения от грехов, а так, от избытка сил.
В доме, отведенном ему Емельянычем, было жарко: дрова в камине полыхали так, будто порохом были посыпаны.
Когда Александр пришел из бани, то почти не почувствовал разницы между жаром парной и этим, каминным жаром. Хоть в самом деле в прорубь ныряй!
В прорубь нырять ему не хотелось – не хватало для этого душевного веселья, – но пройтись до Князь-Владимирского источника… Идти по лесу в кромешной темени, по тропинке, по которой он мог бы идти даже с завязанными глазами, смотреть, как качаются от ветра, будто мечутся, вдоль этой тропинки деревья, слушать, как поскрипывают они холодным зимним скрипом… Может, и давным-давно позабытый лесной страх он при этом почувствует, тот страх, который наполовину – восторг и потому манит бесконечно.
"
"Александр открыл шкаф. Коттедж был из категории «люкс», и в нем было приготовлено все, что может понадобиться для рыбалки и охоты. В шкафу висела малица – теплая лопарская куртка из беличьих шкурок; Александр надел ее.
