Накануне дня свадьбы Аллана Мидуинтер и он проговорили в большом доме до поздней ночи, так что давно пробило полночь и свадебный день уже настал.
По большей части разговор шел о планах и проектах жениха. Только тогда уже, когда оба друга встали, чтобы отправиться спать, Аллан настоял, чтобы Мидуинтер поговорил о себе.
– Мы уже достаточно говорили о моем будущем, – начал он по-своему прямо и резко. – Поговорим-ка теперь, Мидуинтер, о вашем будущем. Вы обещали мне, я помню, что если вы займетесь литературой, то она не разлучит нас, и что если отправитесь путешествовать по морю, то вспомните, когда вернетесь, что мой дом – ваш дом.
Но эта последняя возможность, которую мы имеем поговорить вдвоем по-старому, и, признаюсь, мне хотелось бы знать… – Голос его прервался, и глаза наполнились слезами. Он не закончил фразы.
Мидуинтер взял Аллана за руку и помог ему, так как он часто ему помогал, договорить фразу до конца.
– Вам хотелось бы знать, Аллан, – сказал он, – не будет ли болеть мое сердце в ваш свадебный день? Если вы мне позволите вернуться на минуту к прошлому, я думаю, что смогу исполнить ваше желание.
Они опять сели. Аллан видел, что Мидуинтер был взволнован.
– Зачем вам огорчаться? – спросил он ласково. – Зачем возвращаться к прошлому?
– По двум причинам, Аллан. Я должен был бы давно поблагодарить вас за то, что вы ради меня молчали при расследовании дела, которое должно было казаться вам очень странным. Вы знаете, какое имя стоит в моем брачном свидетельстве, а между тем вы не спрашивали об этом из опасения огорчить меня.
Прежде чем вы начнете вашу новую жизнь, объяснимся на эту тему в первый и последний раз. Я прошу вас как еще один лишний знак вашей доброты ко мне принять мое уверение (как ни странно должно это показаться вам), что я невинен в этом деле, и умоляю вас верить, что причины, которые заставляют меня не объяснять этого, одобрил бы сам мистер Брок, если бы он был жив.
Произнеся эти слова, Мидуинтер сохранил тайну двух имен и оставил память о матери Аллана такой же священной, какой она всегда была в сердце ее сына.
– Еще одно слово, – продолжал он, – одно слово, которое перенесет нас на этот раз от прошедшего к будущему. Было сказано, и справедливо, что из зла может произойти добро. Трагедия ночи, известной вам, заставили умолкнуть сомнения, когда-то делавшие мою жизнь несчастной от неосновательной тревоги относительно вас и меня. Теперь между нами уже не будет туч, собранных моим суеверием.
