Мистер Брок благоразумно уничтожил тут же второе письмо и, показав Аллану приглашение его кузена, посоветовал ему отправиться в Торп-Эмброз так скоро, как только он будет чувствовать себя в силах встречаться с посторонними. Аллан выслушал этот совет довольно терпеливо, но отказался воспользоваться им.
– Я охотно пожму руку моему кузену, если встречусь с ним, – сказал он, – но я не буду гостем в том доме, в котором с моей матерью так дурно обошлись.
Брок твердо возражал Аллану, стараясь показать это обстоятельство в его настоящем свете.
Даже в то время, когда он еще не знал о происшествиях, уже угрожавших своим приближением, одинокое положение Аллана в свете возбуждало серьезное беспокойство его старого друга и воспитателя… Поездка в Торп-Эмброз открывала возможность для Аллана приобрести друзей и связи, приличные его званию и возрасту, но Аллана уговорить было невозможно. Он упорно и безрассудно не поддавался убеждениям, и ректору ничего более не оставалось, как прекратить этот разговор.
Недели проходили однообразно одна за другой.
Аллан не выказывал легкомыслия, свойственного его летам и характеру, стойко перенося несчастье, сделавшее его сиротой.
Он построил и спустил на воду свою яхту, но даже работники приметили, что это занятие потеряло для него интерес. Молодому человеку как-то было несвойственно предаваться горести так, как Аллан предавался ей теперь. По мере приближения весны Брок начал тревожиться относительно того, что будет, если Аллана не развлечь немедленно переменой места. После многих размышлений ректор решился на поездку в Париж и даже далее, на юг, если его спутник изъявит желание путешествовать по континенту.
Согласие Аллана на это предложение смягчило его упорный отказ познакомиться с кузеном. Он охотно соглашался ехать с Броком, куда ему было угодно. Ректор поспешил воспользоваться его согласием, и в половине марта оба спутника отправились в Париж через Лондон.
В Лондоне мистер Брок неожиданно почувствовал новое сильное беспокойство. Неприятное воспоминание об Озайязе Мидуинтере, забытое с начала декабря, опять выплыло на поверхность и стало ректору еще неприятнее прежнего в самом начале путешествия.
Положение Брока в этом сложном деле было довольно затруднительно с самого первого появления Мидуинтера. Теперь же положение это стало еще более невыгодным. Обстоятельства сложились так, что разногласия между Алланом и его матерью относительно учителя не имели никакого отношения к болезни, ускорившей смерть миссис Армадэль.
