Я подошла к окну и едва успела увидеть старика Бэшуда, выскочившего из кэба с проворством, на которое я не сочла бы его способным. Я так мало ожидала страшного открытия, предстоящего мне через минуту, что повернулась к зеркалу и спросила себя, что чувствительный старик скажет о моем вдовьем чепчике.
Как только он вошел в комнату, я поняла, что случилось какое-то серьезное несчастье. Взгляд его был дик, парик съехал на сторону. Он подошел как-то странно – торопливо и смущенно.
«Я сделал, как вы велели мне, – прошептал он, едва переводя дух.
– Я там промолчал и прямо приехал к вам».
Он схватил меня за руку, прежде чем я успела заговорить, со смелостью, совершенно неожиданной для меня.
«О! Как могу сказать я это вам? – вырвалось у него. – Я вне себя, когда подумаю об этом!»
«Когда вы сможете говорить, – сказала я, сажая его на стул, – говорите. Я вижу по вашему лицу, что вы привезли мне известие из Торп-Эмброза, которого я не ожидала».
Он засунул руку в карман сюртука и вынул письмо, посмотрел на письмо и посмотрел на меня.
«Известия… известия… известия, которых вы не ожидали, – пролепетал он, – но не из Торп-Эмброза!»
«Не из Торп-Эмброза?»
«Нет. С моря!»
Первая догадка о случившемся мелькнула у меня при этих словах. Я не могла говорить, я смогла только протянуть руку к нему за письмом. Он еще не решался отдать его мне.
«Я не смею… я не смею! – повторял он бессмысленно. – Это потрясение может быть для нее смертельно».
Я выхватила у него письмо.
Одного взгляда на почерк его автора было довольно. Руки мои опустились на колени, крепко сжав письмо. Я сидела, окаменев, не двигаясь, не говоря, не слыша ни одного слова из того, что Бэшуд говорил мне, и медленно осваиваясь с ужасной истиной. Человек, на роль вдовы которого я предъявляла права, был жив! Напрасно отравила я лимонад в Неаполе, напрасно предала его обманом в руки Мануэля. Два раза я расставляла для него западни, и два раза Армадэль спасся от меня!
Я пришла в себя и нашла плачущего Бэшуда на коленях у моих ног.
«Вы, кажется, рассердились, – бормотал он, – вы рассердились на меня? О! Если бы вы только знали, какие надежды имел я после того, когда мы виделись в последний раз, и как жестоко это письмо разбило их все в прах!»
Я оттолкнула жалкого старика от себя, но очень тихо.
«Ш-ш! – сказала я. – Не огорчайте меня теперь, мне нужно сочувствие, я должна прочитать письмо».
Он покорно отошел в другой конец комнаты.
