Я должен просить тебя вспомнить, что случилось в соседней комнате, прежде чем Аллан оставил нас сегодня».
Он посмотрел на меня со странным выражением на лице. Одно мгновение мне показалось, что он чувствует сострадание ко мне; затем – как будто он испытывает ко мне отвращение. Я опять начала бояться; я молча ждала его следующих слов.
«Я знаю, что работал слишком напряженно последнее время, – продолжал он, – и что мои нервы страшно расстроены. Очень может быть, что в моем теперешнем положении я бессознательно перетолковал или исковеркал обстоятельства, теперь происходящие.
Ты сделаешь мне одолжение, если сверишь мои воспоминания со своими. Если моя фантазия преувеличила что-нибудь, если моя память обманула меня в чем-нибудь, я умоляю тебя остановить меня и сказать об этом».
Я настолько владела собой, что смогла спросить, на какие обстоятельства он намекает и каким образом я лично в них замешана."
"«Ты лично в них замешана вот каким образом, – отвечал он. – Обстоятельства, о которых я упоминаю, начинаются с того момента, когда ты сказала Аллану о мисс Мильрой, на мой взгляд, весьма необдуманно, не проявив терпения.
Я боюсь, что и я тогда высказался так же запальчиво со своей стороны и прошу у тебя извинения за то, что произнес в минуту раздражения. Ты ушла из комнаты. После непродолжительного отсутствия ты вернулась и очень тактично принесла извинения Аллану, которые он принял, со своей обыкновенной добротой и доверчивостью. В этот момент ты и он стояли у стола, на котором был накрыт ужин, и Аллан продолжил разговор, уже ранее начатый между вами о неаполитанском вине.
Он сказал, что, наверно, со временем оно ему понравится, и просил позволения выпить еще рюмку вина, которое было у нас на столе. Так ли я говорю?»
Слова замирали на губах, но я заставила себя подтвердить, что он говорит все, как было.
«Ты взяла графин из рук Аллана, – продолжал Мидуинтер. – Ты сказала ему благожелательно: „Вы ведь не любите вино, мистер Армадэль.
Позвольте мне сделать кое-что более подходящее вашему вкусу. У меня есть рецепт, как делать лимонад. Угодно вам попробовать?“ С милой улыбкой ты сделала ему это предложение, и Армадэль согласился. Попросил ли он также разрешения посмотреть, как делается лимонад? И не ответила ли ты ему, что лучше дашь письменный рецепт, если он хочет его иметь?»
На этот раз слова замерли на моих губах. Я могла только наклоном головы безмолвно отвечать «да».
