Я имела безрассудство предполагать, что, может быть, он удостоит меня своим вниманием сегодня, – ничуть не бывало! Мидуинтер провел тревожную ночь после своих письменных трудов и встал с головной болью и в самом унылом расположении духа. Когда он находится в таком состоянии, его любимое лекарство – возвратиться к своим прежним бродяжническим привычкам и шататься одному неизвестно где. Он для вида предложил мне сегодня утром (зная, что у меня нет амазонки) нанять для меня какую-то клячу, если пожелаю отправиться с ним.
Я предпочла остаться дома. Очень хочу иметь красивую лошадь и щегольскую амазонку. Если этого не будет, то совсем ездить не стану. Он ушел, не пытаясь убедить меня изменить свое решение. Я, разумеется, не изменила бы его, но Мидуинтер все-таки мог бы попытаться уговорить меня.
Надо в его отсутствие раскрыть фортепьяно – это одно утешение, и я очень настроена играть – это другое. Есть одна соната Бетховена (я забыла какая), всегда напоминающая мне о погибших душах в аду.
Ну, мои пальцы, поведите меня сегодня к погибшим душам!
13 октября. Наши окна выходят на море. Сегодня в полдень мы увидели подходящий пароход с развевающимся английским флагом. Мидуинтер пошел на пристань, на случай, не тот ли это пароход из Гибралтара, на котором едет Армадэль.
Два часа. Это пароход из Гибралтара. Армадэль прибавил еще одну к длинному списку своих ошибок – он сдержал слово, приехал к нам в Неаполь.
Как это кончится теперь?
Кто это знает?
Глава II
Дневник мисс Гуилт
16 октября. Два дня пропущены в моем дневнике! Я сама не могу сказать почему, разве только оттого, что Армадэль раздражает меня сверх меры. Один вид его напоминает мне Торп-Эмброз. Мне кажется, я боялась того, что могла написать о нем в последние два дня, если бы позволила себе поддаться опасному удовольствию раскрыть эти страницы.
Сегодня утром я ничего не боюсь и поэтому беру опять мой дневник.
"
"Есть ли границы, желала бы я знать, для скотской глупости некоторых мужчин? Я думала, что узнала границы глупости Армадэля, когда была его соседкой в Норфолке, но последняя встреча в Неаполе показала мне, что я ошибалась. Он беспрестанно приходит к нам (Армадэль приезжает к нам в лодке из гостиницы «Санта-Лучия», где ночует), и разговор его постоянно составляет два предмета: яхта, продающаяся на здешней пристани, и мисс Мильрой.
