Одной рукой она приподнимала платье, обходя нечистоты дороги, в другой держала букет самых дешевых цветов. Она шла, опустив голову, потупив глаза. В походке, во взгляде, в осанке, в каждом движении стройного тела под ситцевым платьем чувствовалась такая женская сила, которая непреодолима для мужчины.
– Мистер Бэшуд! – громко воскликнула она своим звучным голосом, показывая величайшее удивление. – Вот уж не ожидала найти вас здесь! Я думала, что никто, кроме несчастных жителей, не осмелится прогуливаться в этой части города.
Ш-ш! – произнесла она быстро и шепотом. – Вы, вероятно, слышали, что мистер Армадэль распорядился наблюдать за мною. За одним из этих домов скрывается его человек. Мы должны громко говорить о посторонних предметах и сделать вид, будто мы встретились случайно. Спросите меня, чем я занимаюсь теперь. Громко! Сейчас! Вы никогда не увидите меня снова, если не перестанете дрожать и не сделаете то, что я вам говорю!
Она произнесла эти слова с угрозой, безжалостно пользуясь своею властью над слабым человеком, к которому она обращалась.
Бэшуд повиновался ей, голос его дрожал от волнения, а глаза пожирали ее, он испытывал странное состояние ужаса и восторга.
– Я стараюсь зарабатывать деньги уроками музыки, – сказала она таким голосом, чтобы он дошел до ушей шпиона. – Если вы можете рекомендовать мне учениц, мистер Бэшуд, вы очень обяжете меня. Были вы сегодня в парке? – продолжала она, опять понизив свой голос до шепота. – Был мистер Армадэль около коттеджа? Выходила мисс Мильрой в сад? Нет? Это знаете точно? Смотрите за ними завтра, и послезавтра, и все следующие дни: они непременно встретятся и помирятся, а я должна и хочу это знать… Ш-ш! Спрашивайте меня, почем я даю уроки музыки.
Чего вы боитесь? Этот человек следит за мною, а не за вами. Громче, чем вы спрашивали меня, чем я занимаюсь; громче, или я не буду полагаться на вас больше, я обращусь к кому-нибудь другому.
Бэшуд снова повиновался.
– Не сердитесь на меня, – прошептал он слабым голосом, когда громко произнес все необходимые слова.
– Сердце мое так бьется, вы убьете меня!
– Бедный старик! – прошептала она, внезапно переменив тон и заговорив с насмешливой нежностью. – Зачем вам иметь сердце в ваши лета? Будьте здесь завтра в это же время и расскажете, что вы видели в парке. Я беру только по пяти шиллингов за урок, – продолжала она более громким голосом. – Конечно, это не много, мистер Бэшуд, ведь я даю такие продолжительные уроки и покупаю всем моим ученицам ноты за полцены.
