Они спасли меня от открытия, душа моя, прежде чем я пробыла у майора Мильроя неделю!
Это случилось не позже вчерашнего вечера и началось и кончилось вот каким образом:
Здесь есть один джентльмен (о котором я скажу после более), короткий друг мистера Армадэля и называющийся странным именем Мидуинтера. Ему удалось вчера поговорить со мной одной в парке. Как только он раскрыл губы, я узнала, что мое имя было открыто в Лондоне (без сомнения, сомерсетширским пастором) и что мистер Мидуинтер был избран (очевидно, тем же самым пастором), чтобы удостовериться, не та ли я мисс Гуилт, которая исчезла из Бронтова, явилась в Торп-Эмброзе.
Вы предвидели эту опасность, я помню, но едва ли могли вообразить, что это открытие будет угрожать мне так скоро.
Избавляю вас от подробностей нашего разговора и перехожу к концу. Мистер Мидуинтер приступил к этому делу очень деликатно, объявив, к моему величайшему удивлению, что он сам совершенно убежден, что я не та мисс Гуилт, которую ищет его друг, и что он только поступал так из уважения к беспокойству человека, желания которого он обязан уважать! Захочу ли я помочь ему уничтожить совершенно это беспокойство, снисходительно ответив на один простой вопрос, который он не имел права задавать мне, кроме того права, которое могло дать ему мое снисхождение? Пропавшая мисс Гуилт пропала в два часа прошлый понедельник в толпе на платформе северо-западной железной дороги.
Позволю ли я ему сказать, что в этот день и в этот час мисс Гуилт, гувернантка майора Мильроя, вовсе там не была?
Мне не нужно говорить вам, что я воспользовалась тем прекрасным случаем, который он подал мне разрушить дальнейшие подозрения.
Я тотчас заговорила надменным тоном и показала ему письмо старой дамы. Он вежливо отказался прочесть его. Я настаивала.
«Я не хочу, чтобы меня приняли за женщину, которая, может быть, имеет дурную репутацию, – сказала я, – потому что ей случилось иметь такое имя или называться таким именем, как мое.
Я настаиваю, чтобы вы прочли первую часть этого письма для моего удовлетворения, если не для вашего».
Он был принужден повиноваться, и вот доказательства, написанные собственной рукой матери майора, что в два часа прошлый понедельник я и она были вместе в Кингстоун-Крешенте, который, как всякий указатель скажет ему, находится в Бэйсуоторе. Представляю вам вообразить его извинения и совершеннейшую кротость, с какой я принимала их.
