"
"1) Светлы ли каштанового цвета ее волосы и, по-видимому, не совсем густы? 2) Высок ли и узок лоб и идет ли покатисто к вискам? 3) Слабо ли обозначены ее брови, малы ли глаза и скорее темны, чем светлы – серые или карие (я, не видя ее близко, не мог удостовериться, какие именно)? 4) Орлиный ли у нее нос? 5) Тонки ли ее губы и верхняя длинна? 6) Не кажется ли, что цвет ее лица был первоначально бледным, испортился и перешел в тусклую, болезненную бледность? 7) И последнее, не узкий ли у нее подбородок, а на левой стороне какой-то знак (родимое пятно или шрам – не могу сказать что)?
Я не прибавлю ничего насчет выражения ее лица, потому что вы можете видеть ее при таких обстоятельствах, которые могут изменить выражение, которое видел я.
Поэтому ориентируйтесь на черты, которые никакие обстоятельства переменить не могут. Если в окрестности Торп-Эмброза приехала незнакомая там женщина и если ее лицо согласуется с моими семью приметами – вы нашли эту женщину. Ступайте тотчас в таком случае к ближайшему стряпчему и поручитесь моим именем и кредитом за всякие издержки, которые повлечет надзор за нею ночь и день.
Сделав это, дайте мне знать; и будут дела мои окончены или нет, я приеду в Норфолк с первым поездом.
Во всяком случае, удастся ли вам или нет подтвердить мои подозрения, напишите мне с первой почтой, хоть бы только для того чтобы сказать мне, что вы получили мое письмо. Напишите! Я страдаю от беспокойства и неизвестности, будучи в разлуке с Алланом, которому помочь можете только вы.
Я знаю вас так хорошо, что остаюсь уверен, что мне нечего говорить более.
Друг ваш навсегда Децимус Брок»
Ожесточившись роковым убеждением, теперь овладевшим им, Мидуинтер прочел признания ректора в неудаче от первой строчки до последней без малейшего интереса или удивления. Единственная часть письма, которую он прочел опять, был конец. Он прочел последний абзац во второй раз, а потом подождал с минуту, размышляя над ним.
«Я очень обязан доброте мистера Брока, – думал он, – и никогда более не увижу мистера Брока.
Это, конечно, бесполезно и безнадежно, но я сделаю все, о чем он просит. Довольно взглянуть на нее один раз – с письмом в руке – и написать одну строчку, что эта женщина здесь!»
Опять он остановился в нерешительности у полуоткрытой двери, опять жестокая необходимость проститься с Алланом остановила его. Он с сомнением отложил в сторону письмо ректора.
– Я напишу оба письма вместе, – сказал он, – одно может помочь другому.
