Когда Аллан повернул за угол второго рассадника и вошел в зверинец, где в первый раз встретился с дочерью майора, он увидел мисс Мильрой, ходившую взад и вперед и, по всей вероятности, ожидавшую кого-то.
Она слегка вздрогнула при появлении Аллана и без малейшей нерешительности пошла к нему навстречу. Она была непривлекательна. Цвет лица ее пострадал от заточения в доме, и заметное выражение замешательства омрачило ее хорошенькое личико.
– Я не смею признаться, мистер Армадэль, – сказала она поспешно, прежде чем Аллан успел произнести слово, – но я пришла сюда в надежде встретить вас.
Я была очень огорчена, я только сейчас узнала случайно о том, как мама приняла ягоды, которые вы были так добры прислать ей. Извините ее! Она очень больна уже несколько лет. Вы были так добры ко мне и к папа, что я никак не могла удержаться, чтобы не прийти сюда сказать вам, как я этим огорчена. Пожалуйста, простите и забудьте, мистер Армадэль.
Голос ее ослабел при последних словах, и от сильного желания помирить его с матерью она положила свою руку на его руку.
Аллан несколько сконфузился. Ее очевидное убеждение, что он обиделся, и удивило его, и огорчило. Не зная, что ему делать, он последовал внутреннему побуждению и прежде всего взял руку мисс Мильрой.
– Любезная мисс Мильрой, если вы скажете еще слово, вы огорчите меня, – отвечал он, бессознательно прижимая к себе ее руку. – Я нисколько не обиделся. Я приписал это – честное слово! – болезни миссис Мильрой. Обиделся! – вскричал он энергично, возвращаясь к комплиментам.
– Мне хотелось бы, чтобы каждый день мне отсылали назад корзину с ягодами, если бы только я мог быть уверен, что это заставит вас прийти сюда утром.
Пропавший румянец мисс Мильрой опять начал появляться на ее щеках.
– О, мистер Армадэль! Доброта ваша бесконечна, – сказала она. – Вы не знаете, как вы меня успокоили!
Она замолчала, веселость возвратилась к ней, как к ребенку, и заблистала в глазах. Она с улыбкой застенчиво посмотрела Аллану в лицо.
– Как вы думаете, – спросила она скромно, – не пора ли вам выпустить мою руку?
Глаза их встретились, Аллан последовал внутреннему побуждению во второй раз.
Вместо того чтобы выпустить ее руку, он поднес ее к губам и поцеловал. Вся яркость пропавшего румянца в одно мгновение вернулась на лицо мисс Мильрой. Она вырвала свою руку, как будто поцелуй Аллана обжег ее.
– Я уверена, что это дурно, мистер Армадэль, – сказала она и быстро отвернулась, потому что невольно улыбнулась.
