Пока наконец не слышу очевидное:
— Диана…"
"— Чего ты хочешь Алина Вишневская? Почему решила сыграть в русскую рулетку и провести со мной ночь в замкнутом пространстве, где незнакомый тебе мужчина может повести себя по-разному, на что рассчитывала, маленькая?
— Это не честно…
— Не честно — это играть с огнем, пытаться обвести вокруг пальчика мужчину, который может сильно заинтересоваться и решить поиграть с Вишенкой и попробовать ее на вкус…
— Я ни в чем не виновата…
Отвечает с пылом и мне черт возьми хочется верить.
Эта аппетитная крошка манит, но страшнее всего то, что она обезоруживает. Отхожу от Алины от греха подальше. Опять врубаю телефон и общаюсь по вопросам бизнеса.
Когда возвращаюсь в спальню, замираю. Под дых бьет от картины уязвимой девушки так сладко спящей на самом краю кровати.
Раздеваюсь, не сводя с нее взгляда. Отбрасываю ремень и засекаю, как у нее реснички вздрагивают, Алина выплывает из дремы. Мягкая, разгоряченная.
Маленькая хулиганка подглядывает.
— Алина…
Ласкаю ее волосы и не замечаю, как говорю в слух:
— У тебя красивые волосы, Вишенка.
Блестящие и очень светлые, мягкие. Как увидел сегодня, все хотелось прикоснуться. Не удержался.
Меня от нее ведет. От того с какой жадностью рассматривает мое тело. Хочет так же, как и я.
Притягиваю девушку к себе. Миниатюрная. Ладная.
— Вишенка… — голос наполняется хрипотцой, когда шаловливые пальчики оказываются на моем прессе. Мышцы сокращаются.
Но девчонка неожиданно выдает:
— Отпусти…
Гнев вспыхивает, как спичка, брошенная в бензин.
— Зачем? Тебе ведь нравится, а я хочу касаться тебя. Такая сладкая вишенка в руках. И как мне удержаться и не распробовать?
— Я не съедобная…
Язва. Маленькая искусительница.
— Боишься меня?
Почему я ее до сих пор не завалил и не впился в это податливое тело? Кайф будет обоюдным. Подаюсь вперед накрываю спелые губы в поцелуе и не ошибаюсь. Пьяная вишня сносит крышу, нападаю на свою добычу, вгрызаюсь в эту сочную мякоть, целую губы, подбородок, впиваюсь в шею, чтобы услышать вскрик и вернуться опять к истерзанным губам.
Пальцы пробираются под халат и находят спелую грудь, трогают взвешивают… Пью протяжный глухой стон губами и не сразу понимаю, что Алина отчаянно царапается и пытается вырваться.
Отрываюсь от спелых губ и заглядываю в горящие чувственной истомой серые глаза. Вишенка едва на ногах держится, но упрямо упирается мне в грудь.
30
Спустя заминку, Алина наконец выдает:
— Ты не страшный.
Слова и действия противоречат.
