Проблемы?
Мужчина, напротив, отбрасывает салфетку в сердцах, берет стакан и пьет с жадностью. Сушняк бывает от нервов.
Судя по всему, у ректора МЕДа проблемы просто капитальные.
— Ты всегда был проницательным, Александр. Прав и сейчас. Скоро у нас перевыборы. Новую систему вводят, а у меня проекты, планы. Если не переизберусь — считай годы труда коту под хвост!
Повышает голос и в сердцах прикладывает кулаком по столу. Под моим взглядом порыв резко обрывается.
— Прости. Я просто сам не свой…
— Ты боишься не переизбраться.
Я правильно понимаю?
Откидываюсь в удобном кресле. Наблюдаю за виртуозной игрой скрипача и небольшим оркестром, который скрашивает гнетущую атмосферу столичного ресторана.
— Есть такая вероятность. Могут и не переизбрать, учитывая очень щепетильную ситуацию в которую угодила моя семья.
Отвечает опустив взгляд. А я удивляюсь. Кирилл Юрьевич человек старой закалки. Один из немногих людей, которых я действительно уважаю. Он очень многое сделал и продолжает делать для университета сидя в своем почетном кресле ректора.
Вынимает платок из кармана и прикладывает к мокрому лбу.
— Какой прокол был? Говори на чистоту. Я посмотрю чем можно помочь…
От моих слов мужчина кажется еще сильнее бледнеет.
— Да чем тут поможешь! — почти кричит, но стоит мне свести брови на переноситце, как он берет себя в руки.
— Сын мой, Илья. Вляпался. Сильно, Саша. Очень сильно…
— Срок светит?
Подрывается на стуле, поднимает руки:
— Да нет! Что ты! Девка окрутила, дрянь такая…
Тянется к бутылке и наливает себе, резко опрокидывает в горло и жмурится.
— Девка?!
Задаю вопрос. Удивил меня Кирилл Юрьевич. Основательно так.
— В общем, ты единственный человек, которому я доверяю, поэтому прошу стать шафером жениха. Есть секрет, который не должен быть предан огласке.
— Притормози. Я не понимаю мысль. Причем твое переизбрание, женщина и приглашение на свадьбу? Ребус прям.
Тяну губы в ухмылке и закидываю маслину в рот.
— Меня шантажируют. Вернее моего сына. Залетела одна особа от него и вот приперла к стенке. Женись говорит — или всего лишу, шум подниму, прессу привлеку. У тебя с отцом мол одинаковая фамилия и скоро никто и знать не будет ректор мне ребенка заделал, или его сын.
— Журналисты все вывернуть могут. Было бы желание. Тут я согласен. Сочувствую твоему положению, но чем здесь я помочь могу? С женщинами вопросы не решаю. Особенно с чужими и беременными.
