Я плакала, когда увидела его шрамы, а он целовал, ласкал, не переставая касался моих пальцев, словно боялся выпускать меня из своих объятий."
"Он брал меня. Насытится не мог. А потом мы говорили…
Я рассказывала ему о том, как училась, как проходила моя жизнь, о том, как и почему я захотела стать врачом, и как была счастлива девчонка из глубинки, когда поступила в главный медицинский ВУЗ страны…
Помню, как прикусила губу и отвела взгляд в сторону, понимая, что возможно реализация мечты будет отложена на неопределенный срок…
Почувствовала, как Лекс сжал мой подбородок и посмотрел мне в глаза:
— Ты все еще мечтаешь стать врачом?
Кивнула без слов, лицо моего мужчины размазывалось из-за слез, которые заполнили глаза.
— Обязательно, однажды я вернусь к учебе…
Тянет губы в улыбке.
— Однажды — понятие растяжимое, Вишня, с сентября и восстановишься.
— Что? А как же… а Влад? Я не могу…
— Ты доверяешь своей маме? — скупой вопрос.
— Больше жизни.
— Значит, за ребенком будет смотреть твоя мама, пока будешь на лекциях, а дальше пулей домой! — вскидывает бровь, дает понять, что приказы господина Ставрова прямое указание к действию, — со всякими подработками в деканатах и слюнявыми деканами у тебя все закончено.
— Ты… ты… сделаешь это для меня, позволишь? — спрашиваю дрожащими губами и получаю легкое касание, ласку рук, которые тянут вниз покрывала, оголяя мое тело, Лекс наваливается сверху, дает понять, что время разговоров подошло к концу, раздвигает мои ноги и подается вперед, срывая с моих губ глухой стон, который он зацеловывает и горячий шепот опаляет:
— Я сделаю для тебя все…
90
— Алина Николаевна, вот анализы по вашей пациентке, — протягивает мне документы медсестра и я улыбаюсь, — благодарю, Юленька.
Открываю и смотрю историю болезни, сердце пропускает удар, когда дохожу до последнего листа, там ответы на то получилось ли у меня…
С недавних пор я ввела новую методику выявления болезни на ранней стадии и лечу ребятишек своим методом, который я представила с самого начала на суд моего любимого метра доктора Рошля.
— Как ты додумалась до этого, Алина? — поправив очки, спросил человек, который был моим самым страшным кошмаром.
Доктор не врал интерны у него выживают и мне он поблажек не делал, наоборот чихвостил так, что пару раз я закрывалась в ординаторской и ревела белугой, считая, что Леонид Иванович меня просто ненавидит.
