Лекс смотрит мне в глаза, ставит широкие ладони на мои коленки и меня сносит от двойного смысла его последующей фразы:
— Хочешь видеть сына, придется поездить на мне верхом…
82
Не успеваю ничего ответить, как взмываю на руки мужчины, цепляюсь по инерции за широкую шею.
Лекс делает уверенные шаги и выходит со мной на руках из спальни, я оказываюсь в другом помещении лайнера, которое напоминает гостиную. Здесь есть стол, диваны и множество людей.
Все это проскакивает мельком, взгляд сразу же фокусируется на кувезе с моим малышом.
Рядом с ним люди, врачи, которых Ставров привез с собой из столицы.
Один из мужчин в белом халате держит в руках папку. Скорее всего история болезни и делает пометки.
Седовласый, широкоплечий, что-то неуловимо знакомое проскальзывает и когда врач оборачивается я обмираю.
Сразу же узнаю одного из самых знаменитых детских врачей страны Леонида Ивановича Рошля.
Мужчина бросает на нас с Лексом взгляд и улыбается. По — дружески как-то тепло.
— Вижу мамочка не усидела на месте.
Вам показан покой, Алиночка и минимум движений. Нервную систему беречь надо и поскорее поправляться.
Лекс не отвечает на замечание врача и приближается, чтобы дать мне возможность заглянуть к моему сыночку, делает еще несколько шагов и опускает меня в кресло, совсем рядом с Владом.
Заглядываю внутрь, ставлю руку на прозрачную перегородку, хочу быть ближе к сынишке, чувствовать его, мечтаю прижать его к груди сильно — сильно, чтобы почувствовать, как бьется его сердечко…
Но не могу сделать ничего…
Подушечками пальцев вожу по преграде и смотрю как тихонечко поднимается грудная клетка моего малыша, дыхание у него выровнялось.
Больше нет того, что было в нашей скромной больнице, как в прочем я вижу, что всю аппаратуру необходимую для первого этапа бригада врачей взяла с собой."
"— Сыночек мой, — шепчу еле слышно, тепло разливается по ладони.
Влад лежит с закрытиями глазками, а я смотрю на его длинные пушистые ресницы и не могу держать эмоции, не справляюсь и опять слезы текут по щекам.
— Александр Владиславович, покой ей показан, покой… — повторяет врач и продолжает, — у меня прогнозы весьма позитивные, ребенок крепкий, мы поможем мальчику, а вот маме нужно справится с послеродовой депрессией…
Голос врача заставляет оторваться от рассматривания моего малыша, поднимаю взгляд на именитого доктора и отвечаю спокойно:
— Со мной все в порядке, — выдаю твердо, уверенно, гордо.
Не хочу, чтобы меня жалели. Не хочу быть слабой.
