В древности гонцов с плохими вестями казнили на месте, а что же можно сделать с тем, кто намеренно хочет сделать больно, специально говорит страшное, чтобы причинить нестерпимое мучение, чтобы разрушить…
И сейчас я готова бороться за себя до последнего. Все что угодно — только чтобы не ощущать слизкие руки богатенького ублюдка на себе.
— Тварь! — воет мажор и хватается за щеку, а я как в замедленном кадре наблюдаю, как взмывает вверх его кулак, как-то без страха думаю, что вероятно, чтобы дать сдачи…
* * *Дорогие, а хотите главу от Ставрова?))
53
Зажмуриваюсь, понимаю, что все.
Если этот кулак прилетит мне в лицо… Если он ударит…
Это конец. Просто конец. Все как в тумане, но именно в эту секунду ручка двери дергается. Одни раз. Затем еще. И еще.
— Что такое?! — слышится из-за двери, — немедленно отоприте!
Опять дерганье ручки уже более агрессивное. Быстрое и я распахиваю глаза, смотрю на прифигевшего Арсения. Больше на его лице нет злости и желание прибить отказавшую студентку, но вот ноздри все так же раздуваются.
Однако кулак он опускает. Еще бы. Рисковый он с девушкой.
— Если эта дверь сейчас же не откроется, то тот, кто там находится может писать увольнительную по собственному желанию! — рявкает декан и ударяет по панели, — если там студент — будет отчислен! Открыли! Живо!
Наконец Арсений выпускает меня из плена своего тела, отходит, а я делаю шаг всторону, затем и дверь позади меня распахивается, громко хлопнув о стену.
Прикусываю губы. На пороге стоит невысокий крепкий мужчина средних лет в дорогом костюме буквально с иголочки.
Лицо декана покрывается пятнами. На щеках прямо точки идут.
Еще один в бешенстве на мою голову.
День можно считать удачным.
Молчание длится мгновение.
— Вишневская?! — выдает удивленно Филипп Константинович, а затем переводит взгляд с меня на Арсения, — Шаповалов?!
Брови мужчины приподнимаются, затем декан хмурится и цедит зло:
— Вам в деканате делать нечего, Арсений. Покиньте помещение. Немедленно!
Чувствую, как пространство буквально щелкает от напряжения.
Потому что мажор не двигается с места. Злость его переполняет и взгляд, который он адресует декану слишком напряженный. У него словно в мозгу щелкает сможет ли он идти на рожон, или не стоит наживать врага в лице человека столь высокопоставленной должности.
— У вас какие-то вопросы ко мне лично, Шаповалов?! — интересуется декан, глядя мажору прямо в глаза.
Все же Филипп Константинович не последний человек в университете.
