Звон колокола еще не успел затихнуть, а кабинет опустел. Студенты разбежались кто куда. Большая часть совершенствующихся в магических искусствах блюстителей отправилась упражняться в магии избранных направлений, а Яне, среднестатистическими талантами обделенной, путь-дорога лежала в корпус прорицателей, на свидание с экс-женихом. То есть отправлялась Донская постигать сложное искусство приговора.
Освободившись от бремени ожидания уз Гименея, преподаватель повеселел, подобрел и вообще стал считать студентку кем-то вроде младшей сестренки.
В конце прошлого года мастеру удалось провести гадание на суженого, отыскать подходящего кандидата и выдать-таки замуж ретивую матушку, мечтающую женить великовозрастного сынка. С тех пор демона счастливее мастера Сейата Фэро сложно было отыскать. Уж в АПП — точно!
Практических занятий как таковых искусство приговора не подразумевало, ибо сказанный приговор считался окончательным и отмене не подлежал, а за приговор, ляпнутый не по делу, на голову приговорщика вполне могло обрушиться наказание свыше.
Но Яна прилежно тренировалась в составлении формулировок, позах, то есть положении тела в пространстве по отношению к субъекту приговора, и распальцовке. Точнее, позиции ладони и пальцев по отношению к гипотетической жертве.
Раздухарившийся демон взял пример с декана Гадерикалинероса и стал подбрасывать единственной ученице карточки с задачками, для решения которых методом приговора следовало подобрать нужную позу, жест и текстовку.
Зачастую Янка и Сейата до хрипоты спорили, обсуждая отдельные приговоры, и чем горячее получался спор, тем довольнее выглядел мастер.
Сегодня азартный демон начал практику с вопроса:
— Я украл у тебя кошелек. Твои действия?
— Пойду в лекарский корпус за мастером Лесариусом, — пропыхтела девушка, массируя сведенные после разминки — изображения нескольких десятков особо хитроумных загогулин — пальцы.
— Зачем? — не сразу сообразил учитель.
— Если вы украли, значит, либо заболели и нужна помощь врача, либо заболела я, раз мне показалось, что вы украли, — буркнула приговорщица.
— Ладно, оставим персоналии, примем за аксиому наше душевное здоровье и предположим, что кошелек у тебя похитил некий вор на улицах Дрейгальта, — пряча усмешку, переформулировал задание мастер, развалившись на стуле рядом с ученицей.
Он уже давно не занимал лекторского места, предпочитал сидеть с юной приговорщицей локоть к локтю.
