Как обычно бывает в таких случаях, пострадала ни в чем не повинная утварь. Со звоном врезались друг в друга чашки. Та, что потоньше, не пережила аварии и распалась на две аккуратные половинки.
Янка огорченно скривилась. Эта желтая позитивная посудина с изображением пушистого цыпленка ей особенно нравилась. Но чего теперь-то? Осколкам прямая дорога в мусорное ведро!
Так думала девушка, зато дракончик считал иначе. Видя огорчение напарницы, он мигом вручил свою долю грязной посуды Стефалю, схватил две половинки чашки, соединил их и дыхнул.
Чашку окутала радужная дымка. Когда она рассеялась, довольный Лис с поклоном преподнес подруге совершенно целую посудину. Янка покрутила ее, потыкала пальцем, даже ногтем щелкнула по стенке. Фарфор отозвался мелодичным звоном. Чудеса, да и только! Будто не разбивали!
— Здорово! — оценил Хаг. — Это у тебя одно из свойств радужного пламени?
— Ага, соединяет разрушенное, коль на то желание мое есть! — похвастался о Либеларо с довольной улыбкой: друзья оценили, поразились и восхитились! — На каникулах научился.
Замок, ясное дело, не восстановлю, но чашку, тарелку или безделицу какую, если все части имеются, — запросто!
— Спасибо! — от души поблагодарила дракончика девушка и осторожно заметила: — Ты нам про каникулы еще ничего не рассказывал.
Только сейчас Янка запоздало удивилась, что болтун Машьелис, в отличие от обыкновенно отмалчивающегося Хага, не поведал друзьям о своих обычных страданиях под гнетом властной бабули, пытающейся найти счастье для внука вопреки желанию оного.
Кандидатки «на счастье» отметались Лисом настолько искусно, что у леди Левьерис, кажется, до сих пор сохранились иллюзии по части придирчивости и переборчивости внучка и не родилось стойкой уверенности в нежелании о Либеларо-младшего вообще жениться и продолжать славный род радужных драконов. Хотя кто ее знает, эдакую бабушку, может, все она поняла и просто давала любимому внуку возможность погулять."
"— Не говорил, — признался Лис, привалившись к стене, и скривился от странной смеси восхищения и ужаса.
— Это, Ян, сложно даже пережить, а описать и вовсе почти невозможно. Дядюшке, брату своему, меня бабуля на дрессировку сдала. Тот гонял нещадно, я даже о Теобале и Леоре мечтать порой начинал, чтоб пришли и вырвали из когтей садиста. А еще время у него во владениях такое мудреное, и не скажешь, вечность или миг средь радужных туманов провел, ощущение полностью теряется.
