— А у тебя сколько зарубок на топоре? — кивнула новому знакомому девушка, с деловитой кокетливостью склонив голову. Жесткие волосы, заплетенные в толстенные косы, едва шевельнулись.
— Пять, — кашлянул в смущении Хаг и интенсивно засерел."
"— О, у меня пока только три, — уважительно цокнула языком Рикха и с аппетитом захрустела камешками, возвращаясь к еде. Судя по изрядным холмам пищи на тарелках, у нее в расписании первыми ни медитация, ни физкультура не стояли и никаких идиотских мыслей о похудении и диетах в голове не ночевало.
А когда Янкина компания расселась на свои места, Машьелис не преминул подколоть друга:
— Хаг, а Хаг, скажи, не стесняйся, а что вы зарубками на топорах меряете? Врагов или сердечные победы?
— Тьфу на тебя, трепач, — все еще косясь на деву тролльего рода, запавшую в сердце, огрызнулся друг. — Мастерство мы так измеряем в профессиях разных!
— Что? Мастерство? В каких? Почему я не знаю? Мастер Быстрый Ветер не говорил! — навострился о Либеларо, даже про мясо на тарелке и горячий чай забыл.
Понимая, что промолчать не выйдет — если уж Лису что-то любопытно, с живого не слезет, а разузнает, — Хаг ответил:
— Потому что тролли об этом особо не распространяются. Пусть недруги считают, что на топорищах мы отмечаем десятками сраженных в боях противников, и ужасом полнят сердца. Поскольку вы к врагам не относитесь и не будете относиться, если ты, Машьелис, немедленно уберешь пальцы от моего рыбного пирога (Машьелис проворно отдернул пальчики), то могу и рассказать, коль интересно.
— Конечно, интересно! — горячо заверила Фагарда Яна.
— Охотник я, рыболов, скорняк, кузнец и плотник. Из учеников до мастера успел дорасти, — степенно перечислил тролль. — Вот теперь уже жалею, что шестым мастерством не обзавелся — знахарем по тварям крупным и малым не стал, клизмы ставить так и не научился.
Последнюю фразу Хаг обронил с очень многозначительным оскалом. Но Машьелис ничуть не испугался, даже не стал делать вид, что испуган. Наверное, с детства натренированный грозной бабушкой Левьерис, юный дракончик теперь не боялся никого из тех, кого пустил в сердце.
Их самая грозная грозность не годилась и в подметки бабушкиному добродушию. Серебристо рассмеялся завтракающий с друзьями Стефаль, заулыбалась Янка, похмурился, похмурился, а потом махнул рукой и широко ухмыльнулся сам «обижаемый» тролль.
— А девушка симпатичная, ей даже серенький цвет и клыки к лицу. Хочешь приударить? — скосив глаза на Рикху, одними губами шепнул Машьелис.
