Был бы Ванька другим пацаном, он бы спросил, а так… Так что живи, копти небо. Только – сам по себе! Мы тебя не знаем, ты – нас. И дорогу сюда забудь. Как братва, правильно я говорю?
Первые два решения Гарика в новой роли всем понравились. А третье братву озадачило. Но и начинать с крови, наверное, тоже было неправильно. Опять же, с Питоном не один год знались. Пили водку, пялили девок, ездили на «стрелки». Может, так оно и верно…
– Молчание – знак согласия. Значит, решили! – подвел итог Гарик, не услышав возражений.
С первых минут он проявил себя как мудрый, щедрый, решительный и гуманный руководитель. А значит, набрал много баллов.
– Все, Питон, уходи!
Изгой медленно вышел из-за стола. Оправдываться он не собирался. Любое лишнее слово могло послужить детонатором к общественному гневу. Месть – дело святое. Пожелай кто шмальнуть в спину, и сходняк не осудит. В таких случаях лучше не провоцировать…
Питон осторожно обогнул бывших соратников и поплелся к выходу. Незащищенная спина покрылась липким холодным потом.
Но ничего не произошло. Люди в костюмах сидели молча и не шевелились. Только отводили глаза, чтобы не встречаться взглядом с бывшим кентом. Он аккуратно прикрыл дверь и зашагал к машине. Ноги тряслись. Рубашка прилипла к спине. Но он остался жив при неожиданно крутом замесе. Это было почти чудом…
* * *После похорон отца Иван отлеживался двое суток. Не хотелось даже шевелиться. Не говоря уже о том, чтобы пойти в училище. Мать мелькала мимо его комнаты бледной неслышимой тенью.
Изредка стучалась в закрытую дверь, звала поесть. Он отвечал односложно. Наскоро проглотив бутерброд, опять запирался у себя, валялся на кровати и негромко подвывал, как брошенный стаей волчонок. Теперь никто не предложит ларьки на набережной, никто не купит машину, никто не решит внезапно возникший вопрос… Особенно отчетливо он ощутил это, когда незнакомый парень принес пять тысяч долларов, сказал – от Гарика. На самом деле, это был последний привет от отца.
Хотелось плакать, но слезы не приходили. Саднящая пустота больно царапала душу. И тяжелый камень давил на него многотонной тяжестью: Питон! По мистическому совпадению, этот отвратительный ползучий гад, который лапал Ирку своими мясистыми ручищами, тыкался слюнявыми губами и делал с ней все, что хотел, этот гад и убил отца!
Иван зарычал. Страшно, свирепо. Так когда-то в молодости рычал Валет, выходя на очередную разборку.
