Конечно, «вещи» – громко сказано. Кейс с кодовыми замками на антресолях в кладовке. Мать туда не лазила, поэтому Иван хранил рядом рогатку, позже – сигареты, а сейчас – презервативы…
– …Вещи покупает, машину вот подарил. Мы даже похожи.
Действительно, Валет тоже был высоким, сутуловатым, черноволосым. И носы у них одинаковые – крупные, цыганистые, с горбинкой.
– Так если папаша такой хороший, чего тебя в бизнес не зовет? – вкрадчиво спросила Ирка. Она придвинулась поближе и положила ему на бедро загорелую ручку.
– Почему «не зовет»? Много раз предлагал отдать ларьки на набережной. Говорит – управляй, получай твердый доход. Ну, еще много всяких вариантов было…
– Так чего ж ты не хочешь?!
– Хочешь, не хочешь, – нехотя пробурчал Иван. – Ну его на фиг! Почти все детство на чьих-то похоронах провел. Постоянно разборки, менты в дверь ломятся. Не хочу! Ты говоришь – «речуга»? А чем плохо?! Буду на грузовых судах ходить. Интересно – новые города, новые люди.
– Это год, два, три интересно, – рассудительно заметила Ирка.
Ей было девятнадцать, она много повидала и считала себя взрослым, опытным человеком. – А потом осточертеет. И платят там негусто."
"– В принципе, да, – согласился Иван. – На ларьках другие пашут, а хозяин только бабки скирдует…
Ирка чмокнула его в щеку:
– И ты еще думаешь?! Дурачок ты мой! Решайся, будем вместе бизнес делать…
От таких слов Иван растаял. Она подвинулась вплотную, положила руку на ширинку, нащупала «молнию».
– Ты что делаешь… На улице? – Он попытался отстраниться, но не очень решительно.
– Тут никого нет, и стекла темные…
Она говорила томным, тягучим голосом, в карих глазах светились желание и будоражащая кровь покорность. Иван нажал рычаг и вместе со спинкой сиденья откинулся назад. С тихим шелестом разошлась «молния», узкая прохладная ладошка нетерпеливо скользнула в образовавшуюся щель, быстро нашла то, что искала, и сноровисто вытащила наружу. Жаркие губы сомкнулись вокруг самой чувствительной части его тела… Она умело и с азартом принялась исполнять то, что делала в воздухе пару часов назад.
Иван растворился в облаке сладкого дурмана, его пальцы гладили хрупкие плечи, пробежали по узкой спине, задрали короткую юбку, впились в мягкие загорелые ягодицы…
Потом он еще несколько минут лежал в блаженной неге, сквозь прищуренные веки рассматривал тонкий Иркин профиль и ее задранные на панель голые ноги. С блестящей панели подмигивали сложные, разноцветные циферблаты.
