Вдали неторопливо шагал какой-то мужик неприметной наружности. Короче, все ништяк…"
"Похмелье подтолкнуло в спину. Сонная одурь еще не прошла. Мозги шевелились с трудом, отчаянно требуя смазки. Он плюнул на ненужные предосторожности и, уже не оглядываясь, пошел вперед, как будто притягиваемый батареей пивных бутылок за стеклянной витриной.
Черкес грубо оттолкнул подростков, оттер тетку, дыхнув на нее перегаром… И вдруг наткнулся затуманенным взглядом на молодуху. Глаза словно прилипли к бледному, несимметричному лицу.
Внезапно телка отшатнулась, открыла рот. В глазах полыхала звериная ненависть, такая бывает только у готовых на все убийц.
– Ах ты, гад! Я тебе глаза вырву! – Цепкие пальцы схватили его за лицо. – Коля-а! Это он!!! Я его узнала! Ко-ля-а!
В этот миг и он узнал свою жертву, резко развернулся и бросился бежать. Наперерез рванулся лох в кепке, а сзади кто-то ударил по ногам, и он со всего маху грохнулся на асфальт, до крови свезя щеку о жесткую поверхность. Тяжелый ботинок врезался в скулу. Голова взорвалась болью.
Он вскочил на четвереньки и в последнем, отчаянном рывке, как раненый волк, устремился к подворотне проходного двора. Но тут страшный удар пришелся в самую болевую точку. Между ног словно рванула граната.
– А-а-а-хр-р!.. – захрипел Черкес.
Он воткнулся лицом в тротуар. По ребрам били чем-то тяжелым. Хрустнули вывернутые суставы, кисти оказались у затылка. Сознания он не потерял. Но через пелену жуткой боли происходящее стал воспринимать равнодушно, будто со стороны. Сквозь ругань мужиков пробился визг телки:
– Дайте, я ему глаза вырву!
В паху пульсировала боль.
Тело вздрагивало от ударов. Его тащили по земле, запихнули в машину, сжав с двух сторон крепкими телами.
Через полчаса Черкеса официально опознавали в Центральном РОВД. В этот раз и подставные, и понятые нашлись очень быстро, а косорылая сука уверенно вытянула свою корявую руку:
– Это он меня изнасиловал! Я опознаю его по чертам лица, по носу, усам, глазам!
Что-то больно складно звонит эта подстилка! Надо было придушить ее на хер…
– Я с ним лицом к лицу столкнулась, представляете? – тараторила потерпевшая.
– Хорошо, со мной братья были, сразу скрутили – и сюда!
– Спасибо, гражданка Белянская, – сиял молоденький опер. – Подписывайте протокол. Сейчас еще потерпевших привезут…
Лис с Волошиным и Гусаром вернулись в РУБОП. Они были возбуждены и довольны, как охотники, завалившие, наконец, матерого волка.
– Этот парнишка, Кленов, стол обещал накрыть! – улыбался Гусар.
