Сеструха выбежала следом, заорала истошно:
– Гады, фашисты, да что вы делаете! Вы же его убьете!
И долго выла вслед уходящей машине…
Лешего передернуло. В ушах, перекрывая гул транспортного потока, снова бился женский вой, полный безнадежности и тоски. Перед глазами мелькнула окровавленная рожа Мишки…
Еще один стаканчик наполнился до края. Водка пролилась в горло, как вода. Желанное беспамятство все не приходило. Он откинулся назад и застыл, уткнувшись невидящим взглядом в трясущийся потолок. Нюрка тогда прибежала к нему, рассказала про беспредел ментов, плакала, выла… А он сочувствовал и успокаивал, говорил, что, может, ошибка вышла.
На ошибку она и надеялась до самого суда. Только никакой ошибки не оказалось. Мишку с Сенькой расстреляли – тогда убийства так легко не прощали. А среди пацанов прошел слух, что это Мишка Сеньку заложил – больше никто не знал, что он к тетке поехал… А Нюрка после этого сошла с катушек – пьянки, гулянки, на зону пару раз попала, бомжевала последние годы, да так и пошла за своим Мишей…
Леший повалился на пахнущие пылью и мышами ковры и, не мигая, смотрел вверх.
Темные пятна сырости на потрескавшемся бетоне складывались в картинки, как в детском калейдоскопе. У него в детстве не было калейдоскопа, а у Витьки Семенихина был, и маленький Леший его украл. Забрался за сараи, долго любовался яркими сказочными узорами, потом, понимая, что нести домой игрушку нельзя, расколотил ее кирпичом и был очень разочарован: никакого волшебного царства внутри не оказалось – только зеркальный трехгранник и горстка тусклых стекляшек…
Короче, первая кража разочаровала, и если бы вдобавок мать набила ему жопу ремнем, то, может, жизнь покатилась бы по совсем другим рельсам.
Но подумали на Вовку Горохова, и Леший поехал по тем рельсам, которые изначально были предназначены ему судьбой. И сейчас картинки на потолке были невеселыми. Мелькали лица тех, кого он отправил за решетку. На зону. На кичу. К хозяину… Многие так и сгинули там. Не вернулись из ледяных бараков, из-за колючей проволоки с часовыми и псами-людоедами по периметру.
И «на луну» ушло человек семь, зеленкой лоб помазали…"
"Скольких он отдал? Сейчас и не упомнить. Работал чисто: ни разу по-серьезному не заподозрили его – вора по кличке Клоп. Милицейского осведомителя под псевдонимом Леший. Среди уголовников он считался своим – корешем, братом, блатным, правильным бродягой, жуликом. Но это еще и благодаря Лису, который умел «обставляться».
