У каждого из них была своя территория, свой подданные, свой бизнес и свои интересы, а все вместе они делали погоду в теневом, да и в официальном мире Тиходонска. Обычно они сами и собирались на свои «столы», но сейчас здесь присутствовали и непредсказуемый Паша Биток, и представители молодых, злых и голодных: Угол, Питон, Коляша, Шакал, и другие отмороженные и борзые ребята, с которыми в обычных условиях не очень-то и считались.
Посторонний в ресторан попасть не мог, прилегающие трибуны и служебные помещения были пустыми, только прогуливались «пехотинцы» охраны, которые по традиции еще давних воровских сходок не должны были иметь при себе оружия.
Вдали, на той стороне огромного, начинающего зеленеть скакового поля, несколько конюхов выгуливали нервных, застоявшихся за зиму лошадей.
– Братья бродяги, – произнес традиционное зоновское обращение высокий, костистый, похожий на Мефистофеля Крест. Сейчас он был не в костюме с галстуком, а в черной водолазке и широких зеленых штанах.
В этой одежде вор чувствовал себя значительно удобней.
– Собрались мы здесь потому, что дальше джафаровский беспредел терпеть невозможно..."
"Широкий раздвоенный подбородок, развитые надбровные дуги, глубоко сидящие неопределенного цвета глаза, нос, больше напоминающий орлиный клюв, – все это придавало ему демонический вид. А может, такое впечатление создавала репутация – Крест был известен как «зоновский» вор, хранитель старого «закона». Тиходонский криминалитет помнил, как несколько лет назад он отправил на тот свет «вольного» вора в законе Черномора, отошедшего от «правильных» обычаев.
Правда, потом Крест и сам отступил от замшелых воровских догм, но Черномору от этого лучше не стало.
– А значит, люди должны решить сообща, как им надо поступать...
Почти все положили вилки и ножи, только Биток отправил в рот очередную порцию сухой колбасы, да Шакал жадно глотал осетровую икру.
– Многие жаловались на него, общество хотело разобраться, его самого послушать, поправить немного, но он нас всех оскорбил, а себя выше поставил.
..
Крест говорил так, как привык за свою долгую воровскую жизнь, хотя многим его манеры и не были понятны. Молодая поросль, «новая волна» – все эти спортсмены, рэкетиры, бандиты прошли совсем другую школу. У них не было на руках традиционных для воров козырей – длинных сроков отсидки, признания в арестантском мире, специфических регалий, определяющих положение на иерархической лестнице.
