Динозавры в малиновых пиджаках толклись вокруг Марины, но мгновенно переключили внимание и изобразили стойку готовности.
– Остаетесь в банке, – скомандовал Лис. – Один в вестибюле, один в коридоре, один на лестнице. Доложитесь Байкову.
Маленькие головы синхронно кивнули.
– До свидания, Марина, – свойски попрощался Коренев и дружески улыбнулся.
Зеленые глаза удивленно распахнулись – они вовсе не были друзьями, больше того – сегодня видели друг друга впервые.
– Досвидан... Лис выскользнул в коридор. На груди коротко тренькнул телефон.
– Ты где? – голос Литвинова звучал невозмутимо, как всегда.
– Еду к себе.
– Давай.
Линия отключилась. Черт. Валек не станет звонить просто так. Что-то произошло... Лис выбежал на улицу. В одном из джипов сидел водитель.
– Давай в управление, Сашок! – Он запрыгнул в просторный затемненный салон. Не задавая вопросов, парень в короткой кожаной курточке и тесной кепчонке крутанул руль и резко набрал скорость. Мобильник тирликнул еще раз.
– Ты где? – теперь на связь вышел Нырков.
Задрав нос, вездеход уверенно пер по крутизне Среднего спуска.
– Подъезжаю, Василий Михайлович.
– Через сколько будешь?
Начальник управления тоже был выдержанным человеком, но не настолько, чтобы сравниться с командиром СОБРа.
– Через семь минут.
– Ладно."
"Через шесть минут и пятнадцать секунд подполковник Коренев вошел в кабинет своего начальника. Он был поменьше, чем у Хондачева, куда скромней отделан и обставлен, но стандарты ментов отличаются от стандартов банкиров, и по милицейским меркам кабинет выглядел вполне прилично, куда лучше, чем позволяет бюджетное финансирование.
Тому имелось простое объяснение: помещения РУОПа ремонтировались за счет «Золотого круга». По нынешним временам это называлось спонсорской помощью.
– Присаживайтесь Филипп Михайлович, – озабоченно кивнул Нырков. Плотный, коренастый, с густыми черными волосами и такими же черными аккуратно подстриженными усами, он имел прозвище Колорадский Жук, или просто Жук. Прозвище дали бандиты, но поскольку милицейская и бандитская сферы связаны сотней ниточек и каналов, по которым информация циркулирует в обе стороны, то так называли его все, правда, за глаза.
Нырков сидел в торце длинного стола для совещаний, полгода назад он стал генералом и с тех пор полюбил форму – обычная «детская» болезнь, которая проходит вместе с ощущением новизны: когда шитая звезда отпечатывается в сердце, отпадает необходимость демонстрировать ее на погоне.
