«Волга» рванула против движения, рисково разминулась с возмущенно взревнувшим грузовиком и помчалась прямо по трамвайным рельсам, словно какая-нибудь дрезина. Попов удерживал скаты на сточенных добела полосках стали, и машина шла ровно, не ощущая многочисленных выбоин и ухабов дороги. Печенков сидел молча и даже не задал естественнейшего вопроса – куда его везут. Так бывает, когда человек сам не знает, куда деваться, и полностью доверяется складывающимся событиям.
Они выскочили на Магистральный проспект и мчались в сторону Северного жилого массива.
Когда-то справа несколько километров подряд сплошняком простирались глухие заборы военных заводов, но рыночная экономика последних лет пробила в них многочисленные бреши: «оборонка» потеснилась, подалась назад, освободив территорию для бензозаправки, торгово-выставочного комплекса, ресторана и сети фирменных магазинов.
Район преобразился – стал шумным, многолюдным, и строгий в вопросах конспирации отставной полковник НКВД СССР, бывший «первый номер» спецгруппы «Финал» Иван Алексеевич Ромов обязательно поставил бы вопрос о переносе «точки исполнения» в другое место.
Но он до новых времен не дожил, «первую» роль – исполнение – теперь играл Валера Попов, а поскольку эта государственная функция отмирала сама собой, то и вопрос о переносе «точки» утратил актуальность. Поэтому он и посчитал возможным использовать ее в оперативных целях, хотя это и было сопряжено с расшифровкой особо секретного объекта перед посторонними лицами.
И хотя «посторонними» являлись до мозга костей свои подполковник Коренев и майор Литвинов, всего пару лет назад представить, что на «точку» попадут люди, не входящие в «Финал», да еще и преступник, которому не предстоит перевод из одного состояния в другое – из живого в мертвое, было совершенно невозможно. Но еще более невозможным был приказ освободить приговоренного к смерти убийцу. По сравнению со столь вопиющим попранием закона все остальное казалось детской игрой, поэтому Попов не испытывал угрызений совести.
Только насчет Печенки колыхалось сомнение: если уж туда привезем, так, может, обратно и не выпускать? Одним гадом меньше, а обществу польза...
– Мешок! – почти не разжимая губ, бросил Попов, и Литвинов ловко насадил на голову освобожденному подозреваемому вязаную лыжную шапочку, которые любят «быки» за то, что в нужный момент ее можно раскатать до самого подбородка, закрыв лицо от запоминающих взглядов свидетелей и потерпевших.
