Сначала по лесу, прорываясь через цепучий кустарник и хлещущие ветки деревьев, потом по дороге, мимо открытых кафушек, посетители которых поворачивали головы вслед окровавленному обезумевшему парню, потом, преодолевая невысокие заборы, через территории пустовавших еще баз отдыха... На газоне очередной он, вконец обессилев, повалился во весь рост, раскинув руки, будто получил еще одну, более точно направленную, пулю.
Неистово колотилось сердце, жгло в груди, пересохло в горле. Сама рана вроде бы и не болела, просто одеревенела шея, и он не мог повернуть голову.
Но самое главное – им владел животный, никогда ранее не испытываемый ужас. В голове не укладывается, что только что его хотели убить и лишь счастливая случайность спасла от смерти. При другом раскладе он бы уже был трупом, и эти Подлые козлы закапывали его в землю или топили в озере.
Ну и гады! С такой легкостью стрелять во вчерашнего товарища! За что? Он им ничего не сделал! И что будет теперь? Они ведь не успокоятся, будут искать, чтобы добить!
– Слышь, земляк, чего ты тут развалился? – послышался сзади скрипучий голос.
– И чего ты весь в крови?
Сергей сел, повернулся всем корпусом, но голову поднять не смог, так что увидел только ноги в грязных, сильно помятых штанах и надетых на босые ступни галошах.
– Гр... ра... – горло слиплось, и слова не выходили наружу.
– Че, в «Скорую» позвонить? Или как?
– Не... – выдавил он, для наглядности замахав руками. Его знают на всех подстанциях, сразу же пойдут слухи.
.. К тому же о любом огнестрельном ранении обязаны сообщать в милицию и для него никто не станет делать исключений.
– А чего ж тогда с тобой робыть? Хоронить вроде еще рано... Или пора? Каратист вновь отрицательно помотал ладонью и на всякий случай изобразил универсальный жест: потер большой и указательный пальцы друг о друга. Он сам не знал, что имеет в виду, потому что денег у него было с гулькин нос, но инстинкт подсказал, что невинное и приятное глазу движение пальцев вреда не принесет.
– Ладноть... Тогда пойдем, посмотрим, что там у тебя...
Корявая, но сильная рука вцепилась ему в локоть и помогла подняться. Только теперь Каратист разглядел своего собеседника – им оказался довольно крепкий и явно нетрезвый старик с недельной щетиной на одутловатом лице, растрепанной седой шевелюрой и крупным носом, цвет которого красноречиво говорил о том, что нынешнее состояние его обладателя не является чем-то необычным.
