Обидно...
Когда оперативники перехватывали особо изощренно написанные малевки, их несли к Гене, и не было случая, чтобы «ксива» или «постановочное письмо» остались нерасшифрованными. И сейчас Лис положил перед ним листок с выписками из давних оперативных материалов.
– В словарях про «Шамилю» ничего не нашел, – сказал Коренев, на что Соколов возмущенно замахал руками.
– Вы знаете, что это за словари? Грош им всем цена! Когда началась гласность, с книжек НКВД гриф секретности поснимали, вот и появились первые словари – двадцать седьмого года, тридцать второго.
.. А потом все бросились их переписывать! Семьдесят лет прошло, целая жизнь, речь много раз менялась, одни слова вообще ушли, другие изменились, третьи вошли в бытовой обиход... А они все по тем древним книжкам лепят! «Козлятник» – вор, обучающий молодежь... Да сейчас воры за такое слово на ножи поставят!
– Ну а по этой бумаге что скажешь? – Лис деликатно подтолкнул специалиста к сути дела.
Гена в очередной раз взял в руки листок и внимательно вчитался.
– Этот, первый, здорово «феню» знает, – повторил он, имея в виду Щекова. – Чувствуется старая закалка. На Шамиле кататься – это что-то нехорошее... Сейчас я пороюсь...
Он принялся перебирать стоящие в застекленном шкафу многотомные словари русского языка разных лет и изданий.
– А насчет жорика... Там с большой буквы было написано?
Лис помолчал, вспоминая.
– Не поймешь как... После точки.
– Никакое это не имя. И не мелкий хулиган, как в словарях объясняют. Это молодой вор, младший подельник.
Еще говорят гаврик. Когда-то давно называли – полуцвет.
В наступившей тишине шуршали страницы. Соколов азартно листал справочники, с таким азартом Лис идет по следу, особенно когда добыча близка. У каждого свой поиск...
– Вот она! – торжествующе объявил Соколов. – «Шамиля» – на сибирском диалекте метла! Кататься на метле – убирать зону. По зековским правилам
– западло... Кто катается на метле, тот уже никогда в почете не будет, так и останется на низших ступенях арестантской жизни.
Но ваш автор уверен, что, несмотря на это, поднимет его, потому что его слово в том мире много значит.
– Это я понял.
– А второй автор жаргоном не владеет, это сразу видно. И еще... Он говорит про какого-то умного соучастника. Настолько умного, что они его не выдали. А прозвище называет – Карась!
– Ну и что? – удивился Коренев. – Мало ли какие есть кликухи! Меня, например. Лисом кличут!"
"– А то! Лис дело другое... А вот Карась – погоняло позорное.
