Этот вывод не шибко образованного и не очень подкованного в сложных вопросах национальной политики старшего участкового и был положен в основу предстоящего поиска.
Оганесян прошелся по участку, поговорил с мужчинами и женщинами, которые относились к нему как к своему, и через час получил информацию о дагестанских корнях проживающих здесь людей. Таких семей оказалось всего три, и, ведомый хранящей Джафара судьбой, к тетушке Мисиду, известной соседям под русифицированным вариантом имени – Марина, он попал к последней, когда разыскиваемый уже ушел.
– Никто ко мне не приезжал, – ответила Мисиду-Марина, следуя обычаю кавказских женщин не говорить ничего лишнего. У мужчин свои дела, пусть сами и разбираются. Тем более с властями вообще откровенничать вредно... Эта мудрость впиталась в кровь еще с тех времен, когда в горное село, живущее набегами на соседей и кражами скота, приезжал урядник с солдатами. И она оправдывала себя.
– Как же так, – возразил Оганесян. – А соседи говорят, что видели молодого аварца!
Этот нехитрый прием он испытал и в двух предыдущих случаях, но безуспешно.
И сейчас МаринаМисиду хитро прищурилась.
– На нем что, написано, что он аварец? Может, осетин, может, армянин... К Ашоту многие ходят. Но из наших краев давно никого не было. Все собираюсь к сестре в Махачкалу, но дела не пускают...
Держалась женщина естественно, говорила бойко, и слова-то были правдоподобные. Какие основания ей не верить? Только то, что родилась в Дагестане?
Старший участковый попрощался и ушел.
Его возможности были исчерпаны. Второй раз судьба отвела руку власти от беглеца Джафара. Но что на роду написано, то неминуемо должно произойти. И теперь на пути благосклонной к Джафару судьбы стал непредвиденный случай и зеленый лейтенант милиции Яркин.
В травматологическом институте строили овощехранилище. Автокран по одной поднимал железобетонные плиты и аккуратно укладывал в кузов грузовика. Двое рабочих в ярких оранжевых куртках и таких же касках, которые должны были защитить их, если полутонный груз вдруг сорвется, ловко застрапливали очередную плиту, и процедура повторялась.
– Гля, Василий, – один из такелажников вытянул руку. Заскорузлый палец показывал на открывшуюся щель, в которой буднично лежал большой, тускло отблескивающий пистолет.
– Ни фига себе! Как в кинухе!
Василий поднял пистолет и через лобовое стекло прицелился в крановщика.
