Бах! Бах! Бах!
Его противник пытался поймать на мушку прячущийся за всполохами огня силуэт и компенсировал плохую видимость количеством выпущенных пуль. Бах! Бах! Бах! Бах!
Звуки выстрелов носились вдоль улицы, гулким эхом отражались от фасадов старинных купеческих домов, заставляли дребезжать плохо пригнанные стекла. Пули шлепали в мягкий ракушечник, навсегда застревая в нем, оставляя резкие следы, чиркали по тротуару, с визгом рикошетили в разные стороны. Прохладное тиходонское утро мгновенно превратилось в жаркий бейрутский полдень.
Прохожие прятались в подворотни, подъезды, некоторые просто валились на пыльный асфальт, закрывая голову руками и надеясь, что пронесет. Сухощавый пенсионер в светлой соломенной шляпе присел на пол телефонной будки и, дотянувшись до диска, вслепую пытался набрать ноль-два.
Осмотрев заклинивший пистолет, первый киллер обнаружил, что затвор неполностью закрылся, очевидно, перекосило патрон.
– Уходим! – крикнул напарник."
"Но два выстрела в глаза были обязательным условием акции, а за нарушение приказа можно было самому не сносить головы.
Он передернул затвор, прицелился... Мушка прыгала, он подхватил запястье левой рукой. Бах! Брызнули крошки асфальта.
– Уходим, иначе кранты!
Отступая, он продолжал стрелять, но пули ложились рядом с головой Боксера.
– Уходим!!
С сухим лязгом затвор застопорился в заднем положении. Кончились патроны.
На глазах у многочисленных очевидцев киллеры забежали в проходной двор и скрылись. Никто, естественно, не пытался их задержать.
Чертыхаясь и возмущаясь, люди выбирались из подворотен, поднимались с земли, отряхивались... Кто-то продолжал путь по своим делам, но большинство, влекомое жадным любопытством, стягивалось плотным полукольцом вокруг места происшествия.
Боксер лежал без движения, из-под него вытекали ручейки крови. Вяло горел капот «Мерседеса». Толстый слой копоти покрывал еще недавно идеально чистое лобовое стекло. За машиной, закрыв глаза, сидел бледный Слоняра, зажимающий простреленное предплечье.
Он раскачивался, как заклинатель змей, и издавал тихий вибрирующий вой.
Через десять минут подъехал дребезжащий «уазик» вневедомственной охраны. Со скрипом распахнулась дверца. Не выходя из кабины, заспанный сержант сказал в рацию:
– Подтверждается. Два трупа, машина горит.
Почему он посчитал воющего Слоняру трупом, вряд ли смог бы объяснить даже он сам. Получив инструкции, сержант наконец вышел и принялся монотонно увещевать толпу.
