За последние несколько лет под влиянием Севера Крест здорово изменился: свел татуировки на видимых частях тела, заменил стальные «фиксы» на тщательно подобранную по цвету металлокерамику, стал носить дорогие костюмы с крахмальными сорочками и галстуками, элитную обувь, подаренные партнером швейцарские часы и паркеровскую ручку с золотым пером, но все это были внешние изменения, глубоко внутри жил гонимый всю жизнь властями уголовник, опасающийся, что дорогую маскировочную шелуху в любой момент обдерут и поставят голого для шмона в положение раком, чтобы обысчик мог засунуть палец в задницу и найти свернутые трубочкой общаковые деньги, «палочку» – опий в целлофановом пакете, «малевку» или «постановочное письмо».
Внутреннее изменение произошло, когда хозяйка очередного солидного кабинета, выслушав предложение Севера, моментально превратилась из ответственного должностного лица в обычную, слегка напуганную бабу, и, спрятав глаза, пробормотала:
– Я-то не против, я вас поддержу... Только знаете, как такие дела делаются.
.. Вы вначале с Калашниковым переговорите, он эту территорию держит... Если договоритесь – приходите, решение в три дня оформим...
Крест решил, что Калашников – это однофамилец из какого-то более высокого учреждения, но Север добродушно рассмеялся и показал на своего партнера.
– Так вон он, Калашников Олег Васильевич, собственной персоной. Мы с ним вместе работаем!
– Да... Вот как... Ну тогда все в порядке... Женщина стала суетливо перекладывать на столе бумаги.
– Тогда мы все быстро проведем... Позвоните в конце недели или подошлите кого-нибудь...
Привыкший за свою жизнь безошибочно различать запах страха, Крест почувствовал, что она боится его куда больше, чем он опасается властей. Внутри что-то щелкнуло, и гонимый уголовник исчез. Респектабельный предприниматель дружески попрощался с хозяйкой кабинета и вместе с партнером вышел на улицу. С этого момента он ощущал себя совсем другим человеком и не раз похвалил себя за то, что пересмотрел свои прошлые взгляды, заскорузлые, как портянка камерного «чушка».
К этому его подтолкнуло неудавшееся покушение и слова Севера, сказанные наедине и вполне искренне:"
"– «Законы» наши да-а-авно составлялись, а времена-то теперь другие. Жить так, как двадцать лет назад, никто не хочет, и воры тоже не хотят. Если их заставлять – плохо получится. Дремучего пахана терпеть никто не станет, даже на сходку не позовут и предъяву не сделают – замочат, и дело с концом...
