Мириться с такой явной несправедливостью несовершеннолетние осужденные женского пола не могли и расставляли все по местам, объявляя добродетель пороком и строго наказывая за него. Девственница объявлялась «соской», ибо другого способа сохранить невинность, по мнению здешних обитателей, не существовало, и, хотя основной состав вовсе не чурался орального секса, равно как и анального, группового и лесбийского, получившая такой ярлык новенькая становилась существом униженным и презираемым. Ее избивали, ставили на колени, рвали за волосы, заставляли лизать ноги или заднепроходное отверстие, мочились на несчастную, насильно накалывали точку возле рта или над глазом – позорящий знак «вафлистки».
Не говоря уже о том, что сам предмет, послуживший основанием к гонениям, уничтожался самым варварским и жестоким способом.
Зойка, на свою беду, оказалась девственницей. Если бы Светка узнала об этом заблаговременно, она подсказала бы, как надо себя вести. Но вышло по-другому. Вечером, после отбоя, новенькая была поставлена для «проверки на вшивость».
Это своего рода «прописка», но в отличие от мальчишеских зон испытуемой не загадывают загадки, не устраивают подлянок с «играми», не выписывают «морковки», «макаронины» или «хлысты». Просто определяют, чем дышит новенькая, и в зависимости от этого определяют ей место в зоновской иерархии.
Дело в том, что среда осужденных, как, впрочем, и любая другая, неоднородна. Во главе стоят «шишки», потом идет основная масса «правильных» девчонок, или «пацанок», ниже стоят презираемые «шкуры», которые, в свою очередь, делятся на три масти: «машек», «чушек», «задрочек».
«Машки» – это слабохарактерные или физически слабые девочки, которые не могут за себя постоять. С ними никто не считается: отталкивают назад в любой очереди, отбирают передачи, могут и в хрюк втереть. Но они стоят выше двух остальных категорий, над «чушками».
«Чушки» – это те, кого умышленно опустили, «опомоили», «опарафинили». В принципе они ничем не отличаются от своих сверстниц, но либо допустили какую-либо ошибку, именуемую здесь «косяком», либо совершили привычный, но недопустимый в неволе поступок.
Например, воровка шепнула что-то у товарок. Она с малолетства знает, что красть плохо, но все равно ворует. Однако, позарившись на добро другой зечки, она узнает, насколько плохо воровать у своих. Мало того, что изобьют до потери пульса, так еще сунут головой в парашу, или вымажут дерьмом, или еще что-либо подобное утворят...
