Локальные вспышки насилия в городе подняли по тревоге всю милицию, но патрульные машины успевали только констатировать происшедшее и вызывать «Скорую помощь». По невидимым каналам связи, без радиотелефонов, дагестанцы мгновенно получили нужную информацию и мгновенно «легли на дно». Закрылись коммерческие палатки, снялись с мест наперсточники и лохотронщики, бросили маршруты карманники, спешно расплатившись, ушли из ресторанов гуляющие сыны Кавказа.
Через пятнадцать минут после сигнала Джафара забрала кавалькада черных, с черными стеклами джипов.
По дороге он узнал последние новости.
– Султан еле дышит, – доложил взволнованный Руслан. – В травматологическую больницу отвезли. А Роберта – в мединститут.
– Поехали к Султану, – приказал Джафар, заменяя расстрелянную обойму.
– И пошли кого-нибудь в мединститут.
К Северу поступила другая информация.
– Они все живы, отвезли в травматологию... Взбешенный Север набрал номер Шакала.
– Ты что, мудак, охуел! Мы весь город на уши поставили, а ты их отпустил!
И, не слушая, что вякал в свое оправдание Шакал, приказал:
– Достать, их в больнице! Ты понял?! Иначе завтра тебя закопают! Нет, не завтра, сегодня!
Потом Север позвонил Кресту.
– От этих «отморозков» никакого толку! – возмущенно сказал он. – Так и не довели дело до конца! Джафар и Султан в травматологии... Я послал их туда...
– Толк уже есть, – не согласился пахан.
– Дагестанцы хвосты поджали. А все думают на молодых. Пусть так и будет. Только вот что... На них надеяться нельзя. Сам поезжай, посмотри... Надо будет, вмешаешься."
"Тиходонский травматологический институт располагался между старым городом и новым микрорайоном. Когда-то он стоял прямо посередине разнотравной, дурманяще пахнущей степи, но постепенно здесь построили теплоэлектростанцию, несколько бензозаправок, склады, возвели остовы трех девятиэтажных зданий, которые так и не достроили, оставив длинные скелеты, довольно зловеще выглядящие в вечерних сумерках.
Короче, степное приволье превратилось в обычную промзону, серую и унылую. И пятнадцатиэтажный, вылинялый дождями корпус института выглядел безрадостно и убого, как будто сквозь серый бетон панелей просачивались наружу боли и страдания маявшихся в больнице людей.
