Мы подходим к задней двери, я закутываю ее в свою большую парку и вывожу на декабрьский холод.
— Святая ворона, — ворчит она, обхватывая себя руками. — Жаль, что я не выбрала платье с рукавами. Напомни мне ещё раз, почему мы не дождались летней свадьбы?
В ответ я поднимаю ее, заключаю в объятия и несу в дальний конец сада.
— Я не собирался ждать ещё неделю, чтобы жениться на тебе, не говоря уже о целом гребаном сезоне. Закрой глаза, — бормочу я в макушку ее волос. Мы проходим мимо пруда, на строительстве которого она настояла, и маленькой хижины для наблюдения за птицами, которая выходит на него.
Когда мы добираемся до места назначения, маленькой ниши, покрытой кустарником, прямо в глубине сада, я осторожно опускаю ее на землю и разворачиваю.
— Хорошо, теперь ты можешь открыть их.
Она открывает веки. Ахает. И тут же мое сердце вздрагивает от того, что ее спина прижимается к моей груди.
— Это действительно…?
— Да, — ухмыляюсь я, проводя ладонями по всей длине ее рук. — Это телефонная будка с утеса.
— Но… как?!
— Не беспокойся о деталях. Смотри, — я открываю дверь и втаскиваю ее внутрь. От наших теплых тел и дыхания через обшитые панелями окна сразу же поднимается пар. Не говоря ни слова, я поднимаю трубку и прикладываю к ее уху, наблюдая, как на ее лице появляется неподдельный восторг, когда она слышит автоматическое сообщение голосовой почты на другом конце линии.
— Она не подключена к настоящей горячей линии, это копия с частным подключением, только для тебя.
Она смеется, сдерживая эмоции.
— Я не знаю, что сказать.
— Это стоит того, — говорю я в ответ, щелкая её по идеальному носику-пуговке."
"Я знаю, как сильно она скучает по признаниям в своих мелких грешках, но отныне они всегда будут только такими — мелкими. Потому что любой настоящий грех, который она захочет совершить, я сделаю за нее. Мне удалось в какой-то степени заполнить пустоту, позволив ей прослушать сообщения, поступающие на горячую линию, которые она находит увлекательными.
Раз в неделю мы сворачиваемся калачиком на диване после ужина и нажимаем «воспроизвести», обещая, что она выберет грехи, о которых я расскажу своим братьям в последнее воскресенье каждого месяца.
Она приподнимается на цыпочки и прикасается своими губами к моим. Я хватаю ее за волосы на затылке и углубляю поцелуй, крадя все затрудненные вдохи, вырывающиеся из ее легких, как и все остальное в ней, теперь они принадлежат мне.
