Напряжение волнами накатывает на него, и когда я провожу пальцем по линии его пояса, его глаза закрываются, а челюсть сжимается. Я задерживаюсь там на мгновение, проводя пальцами по темным волосам, но затем он рычит и хватает меня за запястье.
— Не играй, блять, в эти игры, — хрипло произносит он. — Прикоснись к нему.
Задыхаясь от яда в его голосе, я просовываю руку под пояс и хватаюсь за его член.
Он издает резкое шипение и откидывает голову назад, весь его пресс напрягается на уровне моих глаз.
Вот же лебедь.
В тот момент, когда я обхватываю его пальцами, я понимаю, что влипла по уши. Я чувствую его длину, его тепло и толщину, и мое болезненное любопытство задается вопросом, как, черт возьми, он поместится внутри меня.
В мандраже, Анджело толкает меня обратно на кровать и забирается на меня сверху, вытаскивая свою эрекцию. Он сжимает его в кулак у основания и раздвигает мои бедра коленями, наваливаясь на меня, как тяжелый груз. Одна рука скользит по моей шее сзади, другая прижимает кончик к моему входу.
— Спроси меня о грехе, Рори, — рычит он мне на ухо, покусывая мочку.
— Расскажи мне грех, — стону я, в отчаянии двигая бедрами, но он толкает меня обратно на кровать.
— Мысль о том, чтобы трахнуть тебя, была настолько доминирующей весь день, что по дороге домой у меня был бешеный стояк.
Я стону, чувствуя, как его длина раскрывает меня, когда он медленно входит в меня. Это плавно и медленно, что резко контрастирует с твердостью в его голосе.
Я зажимаю ладонью его подбородок и прижимаюсь губами к его губам.
Моя нижняя часть тела горит, коктейль из боли и удовольствия разливается по моим венам, как наркотик.
— Расскажи мне ещё что-нибудь, — прошу я.
Он проникает глубже, заполняя каждый дюйм меня, ускоряя темп своих толчков, когда утыкается носом в мою шею.
— Те маленькие трусики, которые ты оставила в моем самолете, я дрочил на них их столько раз, что сбился со счета.
— Да?
— Да, — ворчит он. — И на тот дурацкий лифчик в комплекте.
Я стону под его тяжестью, и с каждым грязным грехом, который он шепчет мне на ухо, его бедра трутся о мои, распространяя горячий жар от моего клитора до самой сердцевины.
— Я убил Макса, потому что ненавидел, как он прикасался к тебе.
— У меня никогда не было девушки, не говоря уже о том, чтобы изменять ей. Мне просто нужно было, чтобы ты возненавидела меня.
— На Хэллоуин мне пришлось съехать на обочину и подрочить в машине при мысли о тебе, потому что я не мог дождаться, чтобы вернуться домой.
