Черт, спустя столько времени мой прицел по-прежнему острый, как бритва, потому что пуля проходит прямо через висок Альберто. Он не предвидит, что это произойдет, и я помню, что мой отец тоже этого не предвидел. Я думаю, ты никогда не ожидаешь пули в голову от члена семьи.
— А теперь?
В моем голосе слышится безразличие, но внутри я чувствую себя живым. Мои нервные окончания гудят от удовлетворения, потому что, черт возьми, мне не терпелось сделать это с тех пор, как я увидел синяк под глазом Рори.
Теперь Тор вскакивает с кресла и достает свой пистолет.
— Какого хрена, Анджело? — Данте смотрит на меня слишком долго, застыв в шоке. И именно в этот момент я понимаю, что Альберто был прав: из этого мудака никогда не получится хорошего Капо. Я уже давно мог бы всадить пулю ему в голову.
Я делаю легкий шаг назад, на всякий случай.
— Ты только что убил моего отца, — в конце концов хрипло произносит Данте. Его взгляд скользит по безжизненному телу, навалившемуся на стол. Разбитое пресс-папье валяется на полу, а кровь капает, капает и капает на ковер.
Здесь пахнет железом и опасностью, и я наслаждаюсь каждой гребаной секундой этого.
— Да, думаю, что так.
Он снова направляет на меня пистолет, на его лице появляется новообретенная решимость, когда он делает глубокий вдох.
— Так что же мешает мне убить тебя? — рычит он, слюна летит из уголков его рта. — Я всажу тебе гребаную пулю в голову, а потом найду эту тупую шлюху и всажу такую же в ее голову!
— Ммм. Видишь, вот тут-то и придется быть бизнесменом.
Если я умру, Раф и Габ станут наследниками по моему завещанию. Который теперь… — я снова поднимаю конверт. — Включает в себя все бары, рестораны, казино и отели в Бухте Дьявола, — я делаю шаг вперед, моя рука с пистолетом безвольно опущена вдоль тела. — Ты также собираешься выступить против них обоих? По-моему, это не очень хорошая идея, особенно если учесть, что Тор тоже собирается покинуть корабль.
Данте хмуро смотрит на своего брата, который все ещё смотрит на безжизненное тело Альберто.
Выражение его лица невозможно прочесть.
— Соглашайся на сделку, Данте.
Молчание долгое и тяжелое, растягивающееся между нами. Это кажется бесконечным, и моя челюсть болит от того, что я ее стискиваю, к тому времени, как он неохотно кивает мне.
Оно такое незаметное, что я бы не увидел его, если бы моргнул.
Я тоже киваю, засовывая конверт обратно в карман и отходя в сторону двери.
Я останавливаюсь в дверях и одариваю Данте ухмылкой.
